– Смирно стой! – Впереди, в трёх сотнях шагов, с вершины холмов скатывалась огромная масса неприятельской конницы. – Ну же, можно ведь стрелять, – произнёс Тимофей, ловя мушку в прорезь целика. Такая цель крупная!

– Огонь! – долетела команда, и его палец выжал спусковой крючок. Не успело ещё рассеяться облачко дыма, а он уже скусывал кончик нового патрона.

Пороховая затравка на полке. Полку закрыть. Приклад мушкета резко вниз до упора в сапог. В дуло засыпан основной заряд, вслед за ним примята шомполом и завёрнутая в бумагу пуля. Шомпол на место. Заряжено!

– А-а-а-а-а! – с визгом и криками неслись к линиям конных застрельщиков сипахи.

Сто пятьдесят шагов до них, нет, ещё ближе! Вот-вот налетят они на тонкие русские шеренги, сомнут их и посекут!

– Огонь!

– Бам! – Вспышка пламени, грохот выстрела, удар приклада в плечо – всё сжалось по времени в одну секунду.

– Аппель! Аппель! Аппель! – выдувал медь полковой трубач.

– Взвод, отходим! – рявкнул Тимофей. – Быстрее, братцы!

Бросив дуло мушкета в петлю бушмата, он резко развернул коня и дал шенкелей.

– А-а-а-а! – с рёвом неслась сзади турецкая конница.

– Ну же, ну! Быстрее! – пригнувшись к холке, настёгивал Янтаря прапорщик.

Менее полусотни саженей уже было до преследователей. Шаг за шагом отдохнувшие кони фланкёров, наконец, начали выигрывать соревнование в скорости, спеша к основным силам полка. А вот и они, эскадроны, выстроенные в шеренги, шедшие лёгкой рысью навстречу. В руках у драгунов сверкают клинки. Офицеры и унтеры равняют линии. Штандарты полощутся на ветру.

– Аллюр! Аллюр! – долетели крики командиров. Атакующие линии заметно ускорились, и в промежутки с ходу проскочила сотня фланкёров.

– Отряд, стой! – подал команду Салов. – Разворот! Сомкнуть строй!

– Взвод, в линию! – крикнул, вытянув вверх и влево руку, Гончаров. – Заполнить строй!

– Драгуны, палаши наголо! – подал новую команду подполковник. – К атаке! Аллюр в галоп! Вперёд марш!

– Взвод, атака! – продублировал Тимофей, вырывая из ножен саблю.

Турки, увлечённые преследованием откатывающихся фланкёров, не успели вовремя перестроиться и оказались перед вытянутыми по фронту шеренгами русской кавалерии. Эти ровные линии, сверкая клинками, с ходу врубились в конную массу и начали её теснить.

А сзади подскочили перестроившиеся фланкёры и казачьи сотни. Звон стали, выстрелы, стоны, крики и ржание коней – всё слилось воедино. Перед Тимофеем мелькали клинки, спины драгунов и щетина плюмажей на их касках. Каким-то чудом, прорвавшись через шеренги атакующих, вскочил турецкий всадник, глаза расширены, рот раскрыт в крике, в руке сабля. Очепов, встречая удар его клинка, подставил свой, а проскакивающий слева Казаков рубанул турка по голове.