– Совсем не видать просвета? – поинтересовался, откладывая писчее перо, Гончаров.

– Не-ет. Говорят, здесь такое чуть ли не до Рождества творится. Море рядом, а с запада и юга горы, вот потому на равнину в эдакую воронку сырость и загоняет.

– Очень плохо, – нахмурившись, посетовал Тимофей. – Думал завтра по городу прогуляться, в мастерские местные заглянуть, к книжным торговцам и на базар. А в шинели не пойдёшь, насквозь сразу промокнешь. О, а ведь у Маркова кожаный плащ есть! Вот его-то я и попрошу. Ну что, похоже? – Он пододвинул изрисованный лист к сидевшим на стуле детям. – Кот, кошка – мя-яу!

– Писика[34], писика! – закричали в восторге дети и выхватили у Тимофея рисунок. – Мама, мама, писика! – Они подбежали к стиравшей у печки Драгане. Та выпрямилась и, откинув с лица пряди мокрых волос, звонко рассмеялась. Достав из узелочка подаренный им огрызок карандаша, весело щебеча, Космина с Григором пристроились в уголке на табуретке и начали что-то подрисовывать, а Драгана, зачерпнув ковшиком кипяток из котла на печи, плеснула его в корыто. Закатав рукава кофты и немного подняв подол, она вновь принялась за стирку. Не совладав с собой, Тимофей в который уже раз окинул взглядом её ладную фигуру, открытые до колена ноги, шею, колыхавшуюся в такт движениям под кофтой грудь. Словно почувствовав на себе его взгляд, Драгана повернула голову, и их глаза встретились. Тимофея словно окатило горячей волной. Женщина покраснела и, отвернувшись, приспустила подол юбки.

– Ладно, Архип Степанович, пойду я. – Сложив все бумаги и писчие принадлежности в кожаный баул, Тимофей встал из-за стола. – Вы меня на обед не ждите, я где-нибудь в городе перекушу.

«Смотри, какая нужная вещь кожаный плащ, – думал Тимофей, топая по грязной улице. – Разбогатею, тоже себе такой же прикуплю и шляпу, не всё же время в каске ходить. До выплаты трети совсем немного осталось, а там и премиальные, говорят, хорошие будут за Базарджик».

Столица Молдавского княжества, Яссы, была довольно большим городом, раскинувшимся на семи холмах. В нём располагалось множество старинных церквей и монастырей, в центре стояло несколько дворцов и была даже своя Королевская академия. Но Тимофея сейчас интересовал Большой рынок. Находился он около речки Бахлуй между двумя холмами. Несмотря на непогоду, здесь работали торговые ряды и лавки, прямо под дождём из повозок крестьяне торговали всяческой живностью, овощами и фруктами. Потолкавшись, Тимофей прикупил гостинцев для детей и, подумав, сторговал за полтинник красивый платок. Дольше всех присматривался к кожевенным товарам. В каждой лавке неплохо владеющие русским торгаши уверяли его, что у них самые лучшие сёдла, сбруя, сумки или сапоги, а коже сноса нет.