– И схватив два кожаных ведра, он выскочил за калитку.

Ужинали все вместе. Как ни отказывалась Драгана, но Клушин рассадил на скамейке детей, а чуть позже, выставив на стол кувшин молока с краюхой хлеба, подсела к ним и мать.

– Кушайте, кушайте. – Степанович кивнул на наполненный мясной кашей котёл. – Здесь на всех хватит.

Драгана покачала головой и, выйдя из-за стола, достала из стоящего тут же деревянного ящика глиняные миски.

– Poate?[32] – спросила она, показав их русским.

– Да-да, конечно, – ответил Тимофей, и вскоре каждому наложили персональную большую порцию.

– Во-от, чувствуется, что в доме есть хозяйка, – работая ложкой, произнёс довольный Клушин. – Как она тебе, Тимофей Иванович? Ладная?

– Степанович, ну ты чего при ней, – промычал тот и, перехватив взгляд Драганы, покраснел.

– Ладная, – утвердительно сказал Степанович. – Ну-ну. Да вы не волнуйтесь, вашбродь, она же не понимает по-нашенски. Хозяйка, ещё добавки накладывайте. Ещё, ещё, вон у девчушки уже по дну ложка скребёт. – Он кивнул на Косми́ну.

Пройдя по домам, занятым его драгунами, Гончаров заглянул к Копорскому.

– Да куда ты так быстро?! – воскликнул тот, принимая список по размещению взвода. – Я же сказал только к завтрашнему вечеру его предоставить. Мне послезавтра общий, по всему эскадрону в квартирмейстерство сдавать. Слушай, Тимофей, не в службу, а в дружбу, а сведи-ка ты все в один, а? Эскадронный писарь ещё в Свиштове в горячке с ног свалился, а в нижних чинах никого более из грамотных нет. Ты ведь умелый в этом деле, вон как тебя Яков Ильич нахваливал. И на Кавказе сколько меня выручал. Помоги с бумагами? Тут у меня вообще с ними полный завал, а я тебя и твоих фланкёров на весь месяц от караулов освобожу?

– Ну как любимому командиру не помочь, – тяжело вздохнув, произнёс Гончаров. – Я так понимаю, тут как раз на целый месяц всей писанины?

– Ну-у, где-то так, – подтвердил капитан. – Смотри сам, полк целый год ведь в походе был. Тут и по квартирмейстерской, и по интендантской части нужно отчитываться, а ещё и запросы обо всех потребностях подать. Вахмистр Гуреев тебе в помощь, он хоть в науках не силён, зато наизусть всё эскадронное имущество помнит. Вот, держи. – И вручил большой кожаный баул. – Филькино хозяйство, тут и чистая бумага, и чернила с перьями, и весь эскадронный учёт. Васька! – крикнул он денщика. – Поди сюда! Завтра же с утра чтобы на базар сбегал и свечей с лампадным маслом поболее прикупил. Потом это к Тимофею Ивановичу занесёшь.

– Слушаюсь, вашбродь. А сколько всего надо?

– Да бери побольше, рубля на три, – ответил тот. – Господин прапорщик за Филимона всю работу согласился сделать, а ты сам, небось, помнишь, сколько он свечей жёг и чернил тратил.