Поскольку сетка была мудро сплетена «молдаваном» — просторным платьем с застежкой спереди, то и комплекция невест не имела значения, оно всем приходилось впору.

В общем, к вечеру, когда объевшаяся и уставшая от впечатлений Марина уснула, весь замок принялся готовиться к торжеству. Самые шустрые мальчишки подвешивали к стенам и потолку гирлянды из сосновых ветвей и уцелевших ягод рябины. Их отцы сдвигали столы, расчищали дорожку к лесному камню, готовили дрова для огромного костра. Женщины пекли пироги, варили медовуху, запекали в земле целые туши. Свадьба лорда должна запомниться всей округе!

Правда, нашлись слишком смелые или совсем утратившие нюх оборотницы, которые попытались вытащить лорда из покоев невесты, мол, негоже так, положено жить в разных комнатах. Но Грей так рыкнул на собравшихся под дверью, что женщины, убегая, потеряли пару передников, дюжину чепцов и даже юбку!

На рассвете Марину разбудил нежный поцелуй. Грей сам проводил ее в ванную, налил воды и омыл каждый кусочек кожи, обжигая своим дыханием. Кринесса уже приготовила шелковое белье и нижнее платье из тонкой бежевой шерсти — максимально закрытое, чтобы холодное серебро не касалось чувствительной человеческой кожи. После девушке хорошенько расчесали распущенные волосы, покрыли их фатой, которую прижали «венцом невесты» — узким золотым обручем с эмалевыми цветами шиповника."

"Затем уже облаченный в самый нарядный, расшитый серебром камзол лорд Грей взял невесту на руки и понес к лесному камню. Огромная глыба находилась на поляне в лесу. У подножия этой скалы влюбленные давали клятвы, смешивая кровь.

Марина волновалась и дрожала, когда, пройдя по настеленному на тропинку полотну, Адарис поставил ее на землю в кругу сородичей, вынул родовой кинжал с гербом и, сделав разрез на своей ладони, аккуратно надрезал ее кожу:

— Прости, любимая, — шепнул он, — наша кровь должна смешаться.

Марина заметила, что его порез начал затягиваться на глазах. Пока края не стянулись окончательно, Адарис соединил их ладони, смешивая кровь, буквально втирая свои алые капли в ее рану. Тогда ее порез тоже затянулся в один миг! Кожу защипало и словно огонь пробежал по руке к голове, и взорвался какофонией звуков, запахов, ощущений! Сколько, оказывается, в лесу крикливых птиц, шумных зверей, шуршащих насекомых! Не говоря о людях, точнее, оборотнях, стоящих неподалеку. Как громко они переминаются с ноги на ногу! Как часто дышат, шмыгают, кряхтят! Марина моргнула, и на нее обрушились цвета и краски, которые прежде были недоступны.