Камеристка продолжала носиться вокруг: подала полотенце, принесла платье, разложила на туалетном столике гребни и заколки. Подсушив волосы отрезом полотна, служанка озабоченно вздохнула:

— Волосы длинные и тяжелые, лиэль, высохнуть не успеют. Может, просто косу заплетем?

Марина кивнула, лихорадочно осматривая себя в зеркале. Припухлости от слез прошли, лицо посвежело и разрумянилось. Платье, которое ей подала камеристка, оказалось очень откровенным. Глубокое декольте, крохотные рукава-фонарики и тонкая ткань юбки, буквально липнущая к ногам. И никакого белья! Девушка ощущала себя практически голой.

Между тем горничная тщательно расчесала ей влажные волосы, заплела их в пышную косу, которую уложила в замысловатый узел на затылке. Закрепила причёску шпильками и украсила резными гребнями. Полюбовалась, накинула на обнаженные плечи Марины тончайшую, но удивительно теплую цветную шаль и проводила растерянную девушку к высоким дверям:

— Вам сюда, лиэль.

Марина нерешительно толкнула дверь и вошла. Резные дубовые панели на стенах, вычурный темный паркет и зеркала в строгих деревянных рамах. За круглым столом, накрытым цветной скатертью, сидели те самые похитители. Девушка стояла в дверях, кутаясь в шаль, а мужчины критично рассматривали ее.

— Худая, — сказал один.

— Откормим, — вздохнул другой."

"Потом первый жестом указал Марине на свободный стул. Девушка вошла, села, покрутила головой, удивляясь тому, что в комнате светло, хотя окна прикрыты плотными шторами. Оказалось, что на потолке есть несколько световых окон, заменяющих лампы. Присмотревшись, поняла, что окна, расположенные на стенах, занавешены не просто так. Плотная ткань скрывала все. Ни выпрыгнуть, ни убежать, ни привлечь постороннее внимание. Ясно.

Марина перестала оглядывать комнату и перевела взгляд на мужчин. Те, усмехаясь, переглянулись и картинно предложили ей выбор: кусок жирного на вид мяса, запеченного с кореньями, или обжаренная до золотистого цвета птичка, обложенная не то яблоками, не то картошкой.

Девушка выбрала птицу и принялась меланхолично жевать, ожидая, когда ей наконец-то объяснят происходящее. Мужчины тоже молчали, то ли ожидая вопросов, то ли истерики. После птички подали суп с пирожками, а затем что-то вроде голубцов и снова мясо. Мужчины ели, не жалуясь на аппетит, а Марина уже насытилась и теперь просто гоняла по тарелке хлебные крошки, не решаясь нарушить молчание. «Ну и пусть смотрят, — отчаянно думала она, — не буду дрожать! Что мне могут сделать? Убить? Зачем тогда украли? Изнасилуют? Узнаю, каково это быть с мужчиной!»

Пугливо, словно пойманный в клетку зверек, девушка изучала похитителей, продолжая размышлять. «Все же красавцы.