Разметав руки по сторонам, спала девушка в ватнике — круглолицая, с короткими тяжелыми ногами, похожая на официантку третьего буфета. Старик художник делал эскизы, далеко отставляя острый локоть. Денисову был хорошо виден высокий свод черепа художника, крупный нос, глубоко запавшие глазницы. «До чего совершенной может быть голова человека», — подумал Денисов, который незадолго до этого прочитал «Родена».

3 января, 5 часов 12 минут

На этот раз Сабодаш лучше подготовился к приезду заместителя начальника управления, и полковник Холодилин, прошедший напрямую, через зал, не застал дежурного врасплох.

— …На участке обслуживания происшествий не зарегистрировано, объявленный в розыск преступник задержан, находится в ИВС. — Антон подождал. — С личным составом все в порядке.

Холодилин не прервал короткого доклада, был он в гражданской одежде, нешумный, покладистый. В семь утра ему предстояло доложить выводы «дела Маевского — Филина» начальнику управления, в девять — заместителю министра.

Он за руку поздоровался с дежурным.

— …Задержанный передал, товарищ полковник, что хочет сделать заявление, представляющее интерес для органов транспортной милиции. Я дал команду вывести Маевского из камеры. С ним разговаривал младший лейтенант Денисов.

«Снова Денисов, — подумал Холодилин. — Начальник штаба говорил, что ищет к себе в аппарат человека…»

— …Так, я решил, будет лучше для общего дела. Уот!

— В чем суть заявления?

— Маевский готов открыть способ, каким угадывал шифр… В обмен на личную свободу.

Холодилин помолчал.

— Инспектор поставил его в известность о том, что способ этот мы знаем?

— Нет, товарищ полковник. Он написал здесь подробный рапорт с обоснованием, почему так сделал. Этот вопрос он увязывает с возмещением материального ущерба.

Кончалась ночь. Первые утренние электропоезда оставляли одну за другой промерзшие за ночь платформы, они отправлялись полупустые — до начала работы метро. Зато все приходившие электрички были переполнены.

Холодилин прочитал рапорт о беседе с Маевским — необходимость срочного разговора с задержанным отпала, в жестком распорядке дня Холодилина неожиданно возник резерв свободного времени.

Постепенно к дежурному возвращалась уверенность, не покидавшая его в отсутствие высокого начальства. Казалось, преследовавший Антона злой рок отступил.

— Штангой больше не занимаетесь? — спросил Холодилин вдруг.

— Иногда, товарищ полковник. Так, для себя.

— А тянет?

— Как же! Столько лет…

Сабодаш не успел договорить. Красный огонек вспыхнул на коммутаторе: у входа в центральный зал милиционер подошел к ярко-желтой тумбе, снабженной четкими надписями — «Милиция», «Кратковременно нажмите кнопку» и «Говорите».