Рука сжала шелковистые волосы, и он сильно потянул их назад. Взгляды столкнулись в вечной дуэли, задуманной самой природой. В них сверкал вызов – как еще одна грань страсти.

– Скажи это!

– Двигайся! – в ответ потребовала девушка, вновь давая понять, что так просто не сдастся. Эта игра была в их крови. Вызов и подчинение.

– Скажи это!

Она попыталась пошевелить тазом, желая почувствовать движение внутри себя, но Ян крепко прижал ее к стене, лишив любой возможности действовать. Вздох разочарования сорвался с губ, и она сдалась.

– Да. Твоя! А теперь двигайся, черт тебя побери!

Толчок.

Сильный. Мощный. В нем чувствуется звериная дикость и в то же время невероятная нежность, которую испытывает к ней этот мужчины. Он наполняет ее собой. Лишает воли. Смешивая их запахи, он пробирается под кожу. Нет ее. Нет его. Только они. Единое целое. Пара. Она кричит, а он ловит ее крик своим горячим ртом. Руки подняты вверх. Прижаты к стене. Прерывистое дыхание. Скольжение потных тел. Агрессивность в каждом движении, смешанная с лаской в глазах.

Эмили скрестила ноги за спиной Яна, желая предоставить ему еще больше доступа.

Потребность ощутить его глубоко внутри себя была всепоглощающей. Не осталось ничего, кроме нее. Джинсы, раздражая, продолжали свисать с одной ноги, но Эмилия не прервалась бы, чтобы снять их, даже начнись сейчас третья мировая война. Сама мысль о том, что он выйдет из нее, лишит ее этой наполненности и завершенности, приводила в ужас. Поэтому она сжимала его таз как можно крепче и двигалась навстречу своему мужчине в не менее агрессивном ритме.

Рывки участились, дыхание сбивалось, обжигая кожу плеча, как раз там, где уже была его метка.

Девушка подсознательно наклонила голову слегка в сторону, словно приглашая обновить ее новым укусом. Она вцепилась в мужские плечи, вдавливая ногти в кожу, желая хоть как-то и самой отметить своего самца.

– Ян, – закричала Эмили – сильнее!..

– Все, что пожелаешь, – прохрипел он. Его голос звучал грубее, менее человечно, чем обычно. Это дало ей понять, насколько близко сейчас его волк.

И осознание того, что она способна лишить этого сильного мужчину контроля, заставило ее внутренние мышцы судорожно сжаться вокруг его плоти.

– Такая мокрая, жаждущая… Моя.

– Да, боже, да…

Ее лоно было тугим и горячим. Оно лишало мужчину самообладания и вызывало желание поклоняться ему. Не было в мире ничего более прекрасного, более совершенного, более подходящего друг другу, чем они в эту минуту. И он знал, что для него уже и не будет. Потому что она была единственной. Его парой.

Ян понимал, что долго не выдержит. Наслаждение подбиралось все ближе и ближе, стараясь захватить его в свой круговорот.