Сейчас, рядом с ним, ощущая себя в полной безопасности, она забыла обо всем плохом. Поэтому смогла выпустить на свободу те чувства, что столько времени сдерживала в себе.

Вот Эмили подошла к дереву, провела по стволу рукой и скрылась за ним. Хрустнувшая ветка сказала ей, что зверь сделал еще один шаг. Девушка улыбнулась и не спеша пошла дальше, продвигаясь вглубь леса. Она не убегала, нет. Наоборот, искала место для них. Эмилия слышала за собой шаги, но, несмотря на то что оборотень с легкостью мог ее догнать, он позволял ей действовать по-своему.

Наконец впереди показался толстый ствол древнего дуба, вокруг которого было пустое пространство.

Луна ярко освещала эту маленькую полянку среди темных деревьев, что словно завидовали ее вниманию.

Подойдя к дереву, Эмили развернулась, наблюдая за медленным приближением своего огромного зверя. Ее руки поднялись к пуговицам рубашки, но предупреждающий рык остановил ее. Это было его право. Потому что вся она теперь принадлежала ему. Эта власть, пусть еще и не скрепленная узами, ощущалась в каждом движении зверя, в наклоне головы, в обжигающем взгляде. Назад дороги не было.

Он шел к ней, а она просто ждала. Прислонившись к толстому стволу, Эмилия ждала того, с кем ее венчала сама природа. Его движения были грациозными и медленными. Зверь приближался к загнанной им самке. Только этот зверь желал совсем не крови. И его желание вызывало ответный отклик в ее теле. Он остановился перед ней и, слегка зацепив ткань рубашки возле воротника когтем, провел им вниз. Пуговицы, словно жемчуг, посыпались на траву, обнажая кожу. Так как ткань не просвечивала, а грудь, будучи достаточно упругой, не нуждалась в поддержке, бюстгальтера под рубашкой не было.

Поэтому оборотню открылся вид на затвердевшие темно-коричневые соски. Руки девушки вцепились в дерево, когда зверь нагнул свою морду к требующим внимания вершинкам и принялся по очереди обводить их языком. Его когти в это время полосовали джинсы девушки. В конце концов Эмили даже не заметила, как они оказались у ее ног, а сама она осталась стоять в одних тонких трусиках.

Вслед за штанами отдельными полосками полетела на землю и рубашка, осуществляя ее мечты о соприкосновении голой кожи и мягкой шерсти.

Как и предполагала девушка, это было поистине великолепное ощущение. Дрожь заставила ее слегка выгнуться, опираясь головой на твердый ствол дерева.

Весь ее мир сейчас сосредоточился на горячем языке и острых когтях, которыми, не раня, нежно водили по ее ногам. Тяжелое дыхание в ночной тиши звучало особенно громко. Далекий вой доносился до затуманенного сознания, не принося никакой информационной нагрузки. Ее не волновало ничего, кроме болезненного жара в чреве, сигнализирующего о пике овуляции.

И он знал об этом.