— Дебс, — не сдавался я, — вам нужен человек действия — герой, способный ударом ноги открыть дверь и ворваться куда надо, паля из пары «кольтов». Я же всего лишь эксперт-криминалист — кроткий, немного чокнутый парень.

Дебора прошла через комнату и, остановившись от меня в нескольких дюймах, негромко произнесла:

— Я знаю, что ты такое, Декстер. И знаю, что ты сумеешь это сделать. — Она положила руку мне на плечо и прошептала: — Кайлу это необходимо. Он должен схватить Данко. В противном случае он больше никогда не станет мужчиной. Для меня это очень важно. Пожалуйста, Декстер.

Что мы можем сделать, когда в ход пошел крупный калибр? Не остается ничего, кроме как мобилизовать все ресурсы доброй воли и изящно взмахнуть белым флагом.

— Хорошо, Дебс.

Свобода — материя хрупкая и быстро улетучивающаяся, не так ли?

ГЛАВА 29

Мне очень не хотелось этого делать, но я обещал помочь, и в силу данного обстоятельства бедный, верный долгу Декстер сразу же навалился на решение проблемы, используя все ресурсы своего могучего мозга. Но печальная истина состояла в том, что мой мозг, кажется, сбился с курса, и как бы усердно я ни пытался нащупать какие-либо версии, на выходе не возникало никаких результатов.

Впрочем, нельзя исключать и того, что мой организм нуждался в горючем, поэтому я лестью и ласками уговорил Дебору заказать еще плюшек. Пока она общалась по телефону с отделом обслуживания, Чатски, одарив меня вымученной и лишь слегка глазированной улыбкой, произнес:

— Приступим к делу, дружище. Он сказал это очень мило, а мне, кроме как ждать плюшек, делать было нечего, и я согласился.

Потеря двух конечностей сняла с Чатски какие-то психологические оковы. Несмотря на неуверенность, Кайл стал более дружелюбным и открытым, начал охотно делиться информацией, что было совершенно немыслимо в то время, когда он имел полный набор рук и ног и пару дорогих солнцезащитных очков. Чтобы удовлетворить свое вечное стремление к точности и выяснить больше подробностей, я, воспользовавшись его добрым расположением духа, узнал имена всех членов действовавшей в Эль-Сальвадоре команды.

Он сидел на диване, прижимая блокнот культей к коленям и царапая на нем фамилии своей левой, и единственной, рукой.

— О Мануэле Борхесе ты знаешь, — сказал он.

— Первая жертва, — заметил я.

— Да. — Он записал имя и фамилию, перечеркнув их жирной чертой. — А это — Фрэнк Обри. — Чатски задумался и от усердия высунул язык. — Он упустил Оскара Акосту. Только Богу известно, где этот парень сейчас находится. — Он поставил рядом с ним вопросительный знак. — Идем дальше. Уэндалл Ингрем. Живет на Норт-Шор-драйв рядом с Майами-Бич.

Когда он записывал, блокнот соскользнул с колен, и Чатски попытался поймать его на лету.