Мало того, само существование Амулета Иракэны является государственной тайной. И если даже сломанный, неработающий артефакт попадет в руки к магически одаренному существу, то секрет перемещения в пространстве может быть раскрыт.

Разумеется, амулет пробовали искать, но поиски ни к каким положительным результатам не привели. Все указывало на то, что Ри послушалась меня и полностью вывела артефакт из строя. Я же упорно молчал о том, куда закинул девчонку. Даже несмотря на то, что понимал – без маяка Ри просто невозможно отыскать в Велайских горах.

Да и не сунутся туда лоэл’ли, ведь это территория условно нейтрального Одр Крапа, а для того, чтобы добраться до гор гномов, надо преодолеть не одну тысячу километров, в том числе пересечь и линию фронта, и земли ургов.

Ситуация еще больше усугубилась, когда смотритель музея обнаружил пропажу одной из регалий Империи Алрин. Произошло это через шесть дней после исчезновения Ри, и сначала эти два события никто не связал. Но потом Ареин обратил внимание моих родственников на странности, которые с самого начала окружали беглую ора дэйш’ли.

Лоэл’ли даже высказал предположение, что полукровка могла не случайно оказаться во дворце, что, возможно, Ри была вражеским агентом. Конечно, ему никто не поверил, слишком это было невероятно, да и никакой особой ценности пропавшая регалия не представляла. Но все-таки мысль о причастности дикарки к ограблению музея окончательно сбрасывать со счетов не стали, и мне пришлось выдержать еще один утомительный допрос.

Если бы Ареин знал о Ри хотя бы половину того, что известно мне, то он бы ни секунды не сомневался, что именно дикарка украла регалию.

Но я просто не верил, что Ри во всем этом может быть замешана. Нет, кто угодно, но только не она!..

Все это привело к тому, что вот уже без малого месяц я находился под домашним арестом. Меня лишили всех привилегий и развлечений, отобрали всех дайрэн, а взамен дали одного-единственного раба. Из кабинета вывезли все книги, оружие, картины, все то, что имело хотя бы какое-то отношение к людям. А единственной моей обязанностью стало еженощное посещение спальни супруги.

Да, последний этаж башни стал для меня тюрьмой, и сколько еще продлится заточение, я даже боялся предположить.

Круг моих посетителей также был ограничен – только ближайшие родственники и несколько доверенных лоэл’ли отца."

"По словам Ареина, такое ограничение свободы являлось не только наказанием за мои проступки, но и должно было обезопасить меня от дальнейших покушений. Отравителя все еще не нашли, насколько я знал, у сыскарей отца не было даже предположений о том, кто мог желать моей смерти.