Кожаный подсумок с луком и стрелами с широким ремнем он снял, небрежно бросив на стол. Второй — крепкий, широкоплечий, в кожаной безрукавке, сидел спиной к Антону. Заказав по кружке хмельного напитка, они о чем-то негромко беседовали; длинноволосый то и дело бросал на сидевшего в паре шагов молодого человека пристальный взгляд."

"Антон ощутил смутную тревогу. Осознание ситуации пришло сразу — его преследовали, умело и незаметно, а он, погрузившись в раздумья, вел себя непростительно беспечно. Он не хотел в это верить, но ничего иного в голову не приходило. Появилась мысль просто сбежать — в открытой драке ему не справиться и с одним из них.

Марков, делая вид, что увлечен едой, подобрался. Выбрав момент, когда незнакомцы увлеклись беседой, потягивая из кружек напиток, Антон схватил сумку и бросился к выходу. До двери было не более пяти шагов, но и их он преодолеть не смог. Длинноволосый коротким ударом пнул его в колено, от чего Антон растянулся на грязном полу под нестройный гогот посетителей.

— Не торопись, приятель! — криво усмехнулся незнакомец. — Хмель — коварная штука!

Он поднялся с лавки и шагнул ближе.

Злость и обида вдруг вскипели в сознании горячей волной. Марков, не поднимаясь, ударил длинноволосого ногой в живот — тот, не ожидая подобного, согнулся пополам, глухо взвыв от боли. Вскочив, Антон ударил плечом в дверь и вылетел на улицу. Последнее, что он успел заметить, это гримасу искреннего удивления на лице незнакомца в безрукавке…

… Лес поредел, превратившись в заросли низкорослого кустарника. Через пару минут Антон выбрался на открытое пространство, но замер в тени раскидистого куста и осмотрелся.

Перед ним расстилалась равнина. Ветер гнал волны по густому травостою, от чего луговина напоминала зеленое море. Вдалеке темной громадой возвышалось Святилище — до него было от силы четверть часа пути.

Антон вновь сделал глоток из фляги, и, поправив на плече сумку, тронулся в путь.

Чуть позже, несколько в стороне от этого места, на опушку леса выбрались два человека. Один из них, крепкий и широкоплечий, смахнул с лица пот, провел ладонью по короткому ежику волос и сказал:

— Говорил же тебе, Паха, надо было брать его у городских ворот! А ты «Подожди! Сделаем все незаметно!» Вот и подождали!

Тот, которого звали Пахой, промолчал в ответ, лишь поправил на плече перевязь от подсумка с луком и стрелами.

Широкоплечий, обернувшись, усмехнулся:

— А парень-то не промах! Хорошо приложил тебя.

— Много говоришь, Берест! — процедил сквозь зубы Паха. — Я вот все спросить хотел — что ты так к этому парню привязался? Как-то не вериться, что только из-за денег, что Правитель обещал за любого скопулиста.

Берест помолчал, словно раздумывая, отвечать или нет.