На статуэтку он не смотрел, отвернувшись к окну.

Антон только сейчас заметил, что в свертке находился еще один предмет. Откинув край материи, Антон принялся рассматривать вещицу. Сделанная из темного вороненого металла, она имела рифленую рукоять и короткую трубку, покрытую непонятными вздутиями. Ближе к рукояти, трубка превращалась в угловатую вытянутую коробку, с выступами и небольшим окошком, затянутым прозрачной пластиной.

Антон осторожно взял предмет — он оказался на удивление тяжелым; вороненый металл холодил ладонь.

— Ты был в Древнем городе? — Антон, наконец, нарушил молчание.

Отец кивнул, соглашаясь.

— Зачем? Ты же знаешь о запрете Правителя на все, что связано с богиней Клео. Зачем тебе эти проблемы? Надеюсь, тебя никто не видел? — Антон не сводил встревоженного взгляда с отца.

— А тебе не интересно? — отец повернулся, пристально посмотрел сыну в лицо. — Ты уже взрослый, Антон. Неужели никогда не задумывался — почему Правитель наложил запрет на веру в Клео и на Древний город?

Антон опустил взгляд.

— Ну… задумывался.

— Все не так просто, — сказал отец. — Древний город — это не те руины, что почти рассыпались от времени и поросли мхом. Город там, под поверхностью. Часть почвы просела, и я обнаружил вход в помещение. Небольшое, похожее на коридор, оно вывело меня в другое — просторное, наполненное непонятными предметами. И высохшими трупами.

Антон удивленно приподнял брови.

— Да, трупами, — отец качнул головой. — Их было много, я насчитал больше десятка. В свете факела особо не рассмотришь подробности. Там произошло настоящее сражение — много веков назад. Это первое, что пришло на ум. Тела практически истлели. Стоило коснуться, и кости рассыпались в прах. А вот одежда нет — целая. Около одного из трупов я и нашел эту странную штуковину. Он сжимал ее в руке. И еще вот это.

Отец протянул Антону небольшую пластину.

Тот взял ее, взвесил на ладони — легкая, почти невесомая. На пластине имелась надпись. Антон провел по ней пальцем — буквы были выдавлены на поверхности ровными строчками и совсем не напоминали обычное письмо.

«Введение полной программной свободы», — гласила надпись. Затем шла вереница цифр — десять знаков. Ниже — еще одна надпись:

«Код подтверждения — «верхний предел».

Антон перевернул пластину. На оборотной стороне тоже имелась надпись.

«Полная деактивация», — и вновь длинный ряд цифр.

«Код подтверждения команды — «окончательный сброс».

— Что это? — Антон бросил на отца полный удивления взгляд. — Я понял только слово «свобода». Что значит «программной»?

— Я не знаю, Антон, — отец покачал головой. — Но есть одна догадка…

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Я думаю, что это — молитва — обращение к Клео.