– Ты всегда мечтал, чтобы я отошла от криминала, а когда я согласна сделать это, ты издеваешься и подкалываешь меня!

– Девочка моя, не надо жертв – ведь я тебя хорошо знаю, через месяц ты соскучишься по своим быкам и влипнешь в очередную неприятность, ты ведь мастерица на эти штучки! И я буду чувствовать себя виноватым.

– Обалдеть, Малышев, я тебя не узнаю – тебе все мозги залило английским дождем! В кои-то веки я собиралась сделать так, как просил ты, и вдруг…

– Счастье мое, давай спать – ты завтра пожалеешь о том, что наговорила мне сегодня, – попросил Егор, поворачивая ее к себе спиной и обнимая. – Не говори слов, которых не понимаешь. Ты не сможешь долго быть просто деловой женщиной, ведь ты в душе совсем другая, это занятие не для твоего темперамента, вспомни, ты уже пыталась однажды. И чем закончилось? Тем, что из делового костюма ты перебралась в кожаные брюки и села в тюрьму.

– И при этом была совершенно не виновата, кстати! – справедливо заметила Марина, прижимаясь к нему. – Это твои москвичи едва не упекли меня далеко и надолго!

– Но суть от этого не поменялась – ты не такая, Коваль, поэтому нет смысла себя ломать, – подытожил Егор, целуя шею под волосами и заставляя Марину вздрогнуть и выгнуться всем телом. – Что, соскучилась? – ласково спросил он, уловив движение.

– А ты не знаешь, что я не могу спокойно находиться рядом с тобой?

– Тебе бывает достаточно, а?

– Тебя – никогда! – заявила Коваль, поворачиваясь к нему лицом и найдя его губы своими. – Как мне может быть достаточно вот этого всего, а, Малыш? Мне мало…

– Детка, три часа ночи, отец спит, а ты не умеешь делать это молча, – взмолился Егор, не особенно надеясь на понимание с ее стороны.

– Ох, и правильный же ты стал, даже скучно! – вздохнула Марина, чуть отодвигаясь от него. – А вот раньше ты и не посмотрел бы ни на что, просто отлюбил бы меня, и все…

– Не вынуждай меня, Коваль, ведь знаешь, что я легко теряю контроль! – предупредил он, но она уже перегорела:

– Все, спать!

– Обиделась? – Его губы заскользили по плечу, подбираясь к груди. – Девочка моя, обиделась, родная, не может ее старичок каждую ночь ее до обморока гасить!

– Ой, прекрати! – попросила она, подставляя грудь под его губы. – Мне всегда с тобой хорошо, и не важно, что ты при этом делаешь.

Было странно проснуться утром в квартире отца, рядом с мужем, раскинувшимся во сне и оттого таким родным и желанным, что Марина едва удержалась, чтобы не начать будить его своим обычным способом. Она тихонько встала, накинула халат и вышла на кухню, прикрыв дверь, чтобы дать Егору еще понежиться в постели, как он любил.