– Ты игр много запланировал?

– Пять. Хотите посмотреть?

– Конечно, должна же я представление получить, за что деньги отдаю.

– Я тогда привезу примерный план вместе с контрактами, – сказал Васька, вставая. – Пойду, а то без меня не могут – Орехов этот для них вообще не авторитет.

– А ты бугор, конечно, – подколол ехидно Хохол как бы между прочим, но Васька не отреагировал и пошел на поле.

– За что ты его так не любишь? – поинтересовалась Марина, которую этот вопрос мучил давно. Неприязнь свою Женька демонстрировал открыто, он вообще не умел притворяться и хитрить, особенно если человек был ему противен.

– А почему я его любить должен, он не баба, – пожал плечищами Хохол. – Пить не хочешь?

– Нет.

Марина еще какое-то время понаблюдала за тренировкой, в целом осталась довольна тем, что увидела, и потянула Хохла на пляж:

– Я же должна хоть немного загореть к приезду мужа, правда?

– Еще бы! А то вдруг он тебя, белую-то, не захочет! – скривился Женька, выруливая на трассу.

– Так, ты прекратишь или нет? Мне не нравится, что ты постоянно говоришь о моем муже всякую чушь!

– Даже в мыслях не было, хозяйка! – заверил он, надевая очки, чтобы Коваль не видела его глаз, в которых плескалась злоба и досада.

Внезапно он остановил машину, свернув на обочину, и уткнулся лбом в скрещенные на руле руки. – Ты измучила меня, я устал так жить – любить тебя и знать, что никогда ты со мной не будешь… знать, что, случись тебе выбирать между нами, ты, не задумываясь, выберешь его.

– Ты знал это с первого дня, – спокойно ответила Марина. – И не надо мне вот этих мексиканских сериалов, я терпеть их не могу.

– Тогда скажи, что мне делать.

– Я не знаю. Брось меня, уходи, исчезни – что хочешь.

– А если я не могу?

– Тогда не ной, – отрезала она. – Хочешь на елку влезть и зад не ободрать? Так не бывает.

Коваль закурила, закинув ноги на приборную панель. Хохол опять не смог удержаться и принялся целовать ее ногу от ремешков плетеных босоножек до колена и дальше.

– Женя, тормози, – велела Марина, выбрасывая сигарету и беря его за подбородок. – Ты слышишь меня? Я должна повторить?

– Нет, я слышал. Я люблю, когда ты такая, – глядя ей прямо в глаза, сказал он.

 – Такая жесткая, властная…

Этим он напомнил ей Егора – тот иногда тоже говорил, что ему нравится, когда Коваль начинает и дома проявлять свой тяжелый характер и стервозность и только он может одним словом заставить ее опуститься перед ним на колени. И часто пользовался этим, кстати, особенно если они начинали спорить или расходились во мнении по какому-то вопросу: «На колени, Коваль!» – и все проблемы решались. Хохлу же подобное было не по силам, как и остальным мужчинам.