Оба не переносили друг друга на дух, и если уж приходилось сталкиваться, то из последних сил сдерживались, чтобы не вцепиться в глотки.

Ветка фыркнула, поправила кудряшки и не ответила. Коваль догадалась, что полет был утомительным…

– Слушай, заболтала ты меня совсем! – вспомнила Марина. – Я даже дом толком не посмотрела, разбираюсь тут в ваших дрязгах! Идем, покажешь мне, где тут что.

Посмотреть было на что. На первом этаже располагалась огромная гостиная, обставленная белой кожаной мебелью. Между двух мягких кресел – стеклянный стол, напротив – стилизованный под деревенскую мебель сервант, в углу возле большого зашторенного окна – высокая старинная ваза.

Стены выкрашены в мягкий сливочный цвет, шторы на окнах и ковер у большого дивана – бежевые. Чуть дальше по коридору – гостевая спальня, облюбованная Веточкой: просторная кровать с массивной спинкой, комод с зеркалом, небольшой шкаф для одежды, все белоснежное. На чуть приоткрытом окне вздувалась легкая занавеска.

– Так здорово – кухня в полуподвале, – сообщила Ветка, спускаясь на три ступеньки вниз.

Кухня была огромная, обставленная деревянной мебелью и оборудованная всей бытовой техникой, какую только можно было представить.

– М-да… – протянула Марина, осматривая это великолепие. – Дашку бы сюда!

Ветка засмеялась, открыла холодильник, вынула два огромных апельсина:

– Соку хочешь? – и, когда подруга кивнула, зажужжала соковыжималкой. – Достань лед, а то жарко.

Со стаканами в руках они поднялись на второй этаж, где оказались еще три спальни и выход на террасу.

Дом выглядел именно так, как хотелось Марине, Розан подошел к вопросу его покупки тщательно, учел пожелания хозяйки и сделал все, чтобы она осталась довольна.

– Есть хочу – умираю! – пожаловалась Коваль, допив сок. – Вета, позвони Женьке, пусть собирается.

– Не надо, я его вижу, он сидит на террасе, с букетом, кстати. Кавалер, блин!

– Рехнулся, – прокомментировала Коваль неожиданно вспыхнувшую в душе телохранителя любовь к цветам, набросила джинсовую куртку и прихватила мобильник и пачку сигарет.

 – Я готова, идем.

Появившись на террасе, она окликнула сидящего к ним спиной Женьку, и тот вскочил из шезлонга и повторил свой жест, оставшийся без внимания в аэропорту, и Коваль не разочаровала, повиснув на шее, подхваченная его мощными руками.

– Здравствуй, мой хороший. – Она поцеловала его в губы и увидела в глазах такую радость и счастье, что стало даже неловко.

– Киска моя, – шепнул он ей на ухо, – любимая моя… я тебя дождался.