Едва выхожу за пределы землянки, накрывает какое-то нехорошее предчувствие.

Останавливаюсь, прислушиваясь к неожиданной тишине.

В лесу, никогда, даже ночью не бывает тихо. А тут, словно вымерло все. Ни звука, ни шороха.

- Странно. Да? – слышится за спиной неприятно-визгливый голос черта.

Я не оборачиваюсь, продолжая озираться. Сила моя потеряна, но острое демоническое чутье еще при мне.

- Старая карга, померла, оставив контур без подпитки. Они чувствуют это, - ехидно шепчет Колдырь, - Мои сородичи ждут своего часа.

- Ты хочешь сказать бывшие сородичи? – усмехаюсь в ответ, - Интересно, за что же они тебя выперли под зад коленкой? Или в вашем мире, жрать нечего, что ты кладбищенскими костями не брезгуешь?

Колдырь зло ощерился, показав мелкие гнилые зубы.

- Ты, Радгар, не заговаривайся. Захар за тобой давно наблюдает. Это ведь ты прошлый раз пустил из разлома гостя незваного. Что-то мутишь-мутишь, и хозяину это не нравится.

Отвечать не стал. Если ли смысл перед ним оправдываться? Просто тяжело посмотрел на черта так, что у того тощие копыта затряслись, и ушел.

Боится. Боится меня, тварь иномирская.

И правильно делает. При желании могу прихлопнуть его, как муху. Да только мараться нет нужды.

Какое мне дело до разлома, людишек и некроманта?

Единственная моя цель – освободиться от печати и, если для этого нужно будет раскрыть контур разлома, то я это сделаю.

Риск дело благородное. Только я сомневаюсь, что во мне после двухсот лет рабства осталась хоть капля благородства.

Уже на подходе к дому почуял что-то не ладное. Какой-то новый, непонятный мне аромат. Фонило магией. Я почти подумал, что Варга восстала из мертвых и вернулась в свои владения.

Принюхался. Раскатал тонкий аромат на губах и покачал головой. Старухино зловоние ни с чем иным не спутать. Эта магия была очень приятная, легкая, вкусная.

Смутное подозрение закралось в голову, и получило подтверждение, едва я ступил на порог избы.

Пахло женщиной.

И не просто женщиной, а ведьмой.

Молодой, сильной и…рыжей…

Пульс мгновенно участился, дыхание замерло в груди, когда я, сделав несколько шагов к жесткой лавке, увидел в серебристом лунном свете мерцание яркого шелковистого локона. Он самым бесстыдным образом торчал из-под одеяла, которым укрылась незнакомка, и манил к себе, будто магнит.

Задержав дыхание, присел на корточки и подцепил душистую прядь волос. Пропустил между пальцами, и кровь сначала ударила в лицо, а потом опустилась ниже…значительно ниже, рождая острое, крышесносное желание.

Твою мать! Вот, это я везучий засранец!

Ведьмочка. Молодая.

И даже если она на лицо страшна, как моя тетка Физальда, я все равно хочу ее!

У меня бабы двести лет не было.