Она саба, потому что уже вечером готова была встать на колени и умолять Лео не уходить в клуб, не бросать ее одну. Или… или даже… Да, она предпочла бы пойти с ним, лишь бы не оставаться в одиночестве. Она почти решилась попросить… но в последний момент испугалась. А Лео не помог, не протянул руку, как он обычно это делал.

Ей на самом деле было страшно — до липкого тошнотворного ужаса. Дом огромный! И Матильда, лежащая рядом, не спасала. Она же добрая, как котенок! Дине было жаль себя: приручили и бросили. И все же за внимание Лео она готова заплатить не любую цену.

Дину никто не смог бы назвать упрямой или строптивой, наоборот. Тихая, покладистая, послушная. Вот делать глупости и ошибаться она умела — никогда в работе, и вечно в обычных бытовых делах. Да один ее приезд в Москву чего стоил! И, тем не менее, Дина не хотела подчиниться Лео полностью. Да, он опытнее, мудрее и старше. Его решения взвешенные и правильные. Но она хотела участвовать в принятии этих решений — или хотя бы в обсуждении. Отказываться от собственной воли было выше ее сил.

Случай с Аннушкой помог устроить проверку терпению Лео.

Дина просила за нее искренне — лучше так, чем всю жизнь казнить себя, что из-за половинки конфеты кто-то таит злобу. Она нарушила все неписанные правила — обращалась к нему на «ты», своевольничала… И теперь, затаившись в своей комнате, ждала, что будет. Если он зол, шансов на продолжение отношений нет. Если примет ее такой…

Лео пришел, когда Дина окончательно извелась от неопределенности. Он остановился в дверях, взглянул на Дину, и она храбро посмотрела ему в глаза.

— Пойдем.

Лео протянул ей руку.

Она вложила в его ладонь свою, он крепко сжал пальцы и повел ее куда-то.

Дина испытывала и страх, и любопытство. Наказания ей не избежать — Лео уже пообещал его за пьянку. Но почему не в комнате? Что он задумал?

Всего лишь кухня.

— Садись, — велел Лео.

Он придвинул ей стул, потом достал тарелку, положил на нее что-то из маленькой кастрюльки, поставил тарелку перед Диной.

— Овсянка? — удивилась она.

— Тебя рвало всю ночь, — напомнил Лео. — Другая еда пока под запретом. Еще дам чаю с сухариками.

— Ну… я могла бы и сама приготовить…

Ее смущало, что все наоборот — Мастер обслуживает сабу.

Или сейчас она не саба? Как же сложно уловить этот момент перехода!

— Готовила Соня. Сейчас она занята, а мне не сложно поухаживать за тобой.

— Спасибо.

Дина взяла ложку, попробовала овсянку. Гадость! Никогда не любила эту скользкую и противную кашу. Но отказаться как-то неприлично. Спас чай — Лео заварил крепкий черный, да позволил положить туда сахар. Им Дина и запивала кашу. После еды она почувствовала себя лучше, но на душе все же было тревожно.