Экзекуция закончилась быстро — после чаепития остались две чашки и тарелка из-под пирожных. Лео заставил ее опереться на табурет и вынул пробку, как только она закончила уборку.

— Можешь идти отдыхать, Дина — разрешил он.

Как?! И все? А как же посидеть в объятиях?!

— А… ты? — спросила она, смущаясь.

— Что я? — не понял Лео.

Или сделал вид, что не понял, судя по тому, как прищурился и улыбнулся.

— Что будешь делать? — уточнила Дина.

— Работать.

— Уедешь?

— Нет, пойду в кабинет.

— А-а-а… Да, хорошо. Я поняла.

Она огорченно побрела к лестнице, вновь застеснявшись своей наготы.

= 11 =

Лео спас Дину от насильников, тащил на себе, выбирал ей одежду, обнимал и даже порол. Но он впервые увидел ее нагую и окончательно удостоверился, что ее бывший муж — законченный кретин.

Если бы Лео был поэтом, он сочинил бы оду, посвященную Дининым грудям: высоким, полным, крепким, с темно-коричневыми ареолами и круглыми сосками. А какая чувствительность! Дина отозвалась на его ласки после первых прикосновений.

Муж — кретин, а девочка — огонь. Лео чуть ли ни мурчал от удовольствия, представляя, какой она станет после обучения.

Сладкая — то самое слово. Желанная. Чувственная. Он не любил проводить сессии с неофитками, предпочитал опытных саб: меньше возни, больше отдача. Марина стала исключением, но она словно родилась в Теме. В состоянии сабы она плавилась под его взглядом, как кусок масла на сковороде.

С Диной иначе. Дина сопротивлялась до последнего. Она решила, что будет послушной, но до истинной покорности ей было далеко. Расслабить, выбить почву из-под ног, заставить потерять голову — и только потом взять под свой контроль, подвести к тому, ради чего все и затевалось.

Это стоило ему второго приступа боли. Но, черт возьми, оно того стоило! Правда, если так и дальше пойдет, проблемы с эрекцией ему обеспечены. И кого он наказал, заставив мыть посуду с пробкой в попке? Обнаженная Дина сводила его с ума. Он даже не смог дать ей то, что собирался. Пусть сначала хотя бы оденется, ведь невозможно держать на коленях такую желанную девочку и оставаться равнодушным.

Дина ушла грустная. Наверное, решила, что не заслужила объятий. Лео свистнул Матильде и отправил ее следом за девушкой. Ему нужно хоть немного прийти в себя.

Когда минут через двадцать он заглянул в комнату к Дине, то застал чудную картину. Матильда растянулась во всю длину на кровати, Дина лежала рядом, поглаживая ей брюшко, и тихо пела песню. Лео не прислушивался к словам, зато пара тяжких вздохов вполне передали общее содержание, если не песни, то Дининого настроения.

— Тильда! — рыкнул Лео на собаку.

Ее мгновенно сдуло на пол. Он многое позволял Матильде, но валяться на кровати ей строжайше запрещено.

— Дина, на кровать собаке нельзя, — пояснил он.