Пальцы раздвинули складочки, и она почувствовала ветерок — Лео дул на клитор, заставляя ее хватать ртом воздух от неведомых доселе ощущений. Ее подбрасывало, как на качелях, — вверх-вниз, вверх-вниз. А потом пальцы сжали клитор, и…

— Можешь кончить, Дина.

— А-а-ах!

Ремни сдерживали, не позволяя шевелиться, и это только добавляло остроты в ощущения. Она словно взорвалась, огненная волна прокатилась по телу, выбила весь воздух из легких, заставила плакать и поджимать пальчики на ногах.

Это на-ка-за-ние…

— Умница, сладкая. Ты великолепна, — услышала она голос своего «мучителя». — Но это еще не все.

Лео снова раздвинул складочки между ног, и во влагалище ткнулось что-то твердое и широкое. Дина решила, что это член, но жалела лишь о том, что не видит Лео в этот момент, однако «что-то» проскользнуло внутрь, а следом — еще одно. А потом оно завибрировало, и Дина взвизгнула от неожиданности и новых ощущений.

— Это шарики, сладкая, — снизошел до объяснения Лео.

О не-е-ет… Она снова почувствовала возбуждение, оно накатывало волнами, растекалось, покалывало кожу. Вдобавок ко всему Лео прижал к клитору еще одну вибрирующую штуку. И Дина снова кончила, громко застонав и задыхаясь от слез. Без разрешения.

— Ай-яй-яй… Нехорошая девочка, — мягко пожурил ее Лео, убирая вибратор. — Придется еще раз.

Да она умрет от еще одного оргазма!

Но шарики снова задрожали, а вибратор прижался к клитору…

Три раза! Лео заставил ее кончить еще три раза подряд. Дина плакала навзрыд, и повязка намокла от слез. Она кричала от боли, когда он снял зажимы, не помогли даже ласковые поглаживания. Она не смогла встать, когда Лео вынул пробку и шарики и отстегнул ремни. Он бережно взял ее на руки, положил на стол и завернул во что-то мягкое, а потом вынес наверх, в гостиную.

Дина постепенно приходила в себя, расслабившись на руках у своего Мастера. Чтобы там они не говорили, сабы — тоже собственницы. Пусть ей нельзя произносить это вслух, но про себя она твердила, нежась от заботы и ласки: «Мой Мастер»."

"Лео поил ее водой из бутылочки и покачивал на руках, поглаживая по волосам. У Дины ныло все тело, но это была приятная боль. Если все наказания будут такими сладкими, она будет очень непослушной сабой. Отчего-то эта мысль показалась ей неправильной. Да, собственно, о том и урок. Мастеру приятно ее послушание. Это наказание — демонстрация власти, предупреждение. Лео не столько наказывал, сколько показывал, как он умеет владеть ее телом. И предупреждал, что нельзя нарываться.

— Мастер, можно сказать? — Дина оторвала голову от груди Лео и посмотрела ему в глаза.

— Конечно, сладкая. Чего ты хочешь?

От его теплого взгляда она снова размякла и с трудом сдержала всхлип.

— Извиниться. Мастер, я… больше не буду.