Дерево под ним – цельный массив, укрытый кружевом тончайшей резьбы – было черно. Вместо ручки – медная с прозеленями львиная головка, сжимающая в пасти кольцо.

– Ух ты! – только и сумела выдохнуть Настя.  – Такой двери место в музее!

– В музее, али нет, того не ведаю, – объявила Настасья Петровна, не понимая точно, о чем речь. – Только резала ее моя барыня. Величайшая мастерица в художественных искусствах была. Все картины в доме ею нарисованы.

Картины!

Настя вспомнила про них. Такие пыльные… Совсем забыла, что планировала отмыть их от грязи…

– Значит, она была художницей?

– Да. Как с Марией Сибиллой познакомилась, так сама не своя от всего этого искусства стала. До того только свистульки из глины лепила, да совушек с медвежатами из пеньков вырезала.. Меня вот…

Настя поинтересовалась:

– Кто это – Мария Сибилла?

– Госпожа одна, иностранка по фамилии Мериан. Ох, и красиво рисовала! Все разных гадов да цветы в основном. Она барыне моей краски волшебные подарила. Такие, что на солнце не выгорают и со временем не тускнеют. Барыня зачаровала их особым образом, чтобы не кончались.

– Ничего себе, – Настя с грустью посмотрела на медведицу. – Ты знаешь, моя мама тоже художница.

Настасья Петровна спросила:"