Да и некогда ей было! Каждый день то контрольные, то рефераты, то внеклассные занятия со студентами… Даже став женой богатого мужчины Настя пыталась сохранить финансовую независимость. Однажды она осмелилась обратиться в клининговую компанию, чем дико разозлила мужа. «Нанимаешь не пойми кого? В дом пускаешь? Тоже мне – хозяйка! На хрена мне тогда вообще жена?» – орал он в ярости.

Бр-р-р…

Настя еще раз полюбовалась новенькими половицами и поймала себя на восторженной мысли: «Я ведь теперь каждый день смогу приходить сюда и любоваться плодами своего труда. Как замечательно».

***

В сумерках они пили чай с Настасьей Петровной. Настя и ее попыталась расспросить о Сергее. Медведица не удивилась, махнула лапищей, чуть не опрокинув свою чашку. Предположила:

– Чародей, небось, какой-то через город наш проездом. Пролетом. Нашел коня и дальше полетел. Ты, барынька, не волнуйся да в голову не бери. Колдовства-то в мире всякого много. Не все сразу и объяснишь. Не все подметишь…

Настя попросила:

– Не называй меня, пожалуйста, барынькой. Как-то неловко себя при этом чувствую.

– А как же называть? – озадачилась медведица.

– Настей.

– Как-то не солидно вроде?

– Тогда называй Анастасией…

– Можно, Анастасьюшкой буду звать? – предложила, наконец, свой вариант.

Настя не стала упираться:

– Можно.

– Ну и хорошо.

Медведица отсалютовала чашкой и блаженно застыла, поднеся ее к носу. На самом деле Настасья Петровна чай не пила из-за того, что деревянная. Но напиток ей нравился, и нравилось ощущение собственной значимости, которое, по всей видимости, она испытывала в процессе чаепития. Медведица нюхала чай и, вобрав аромат широкими ноздрями на курносом носу, щурилась от наслаждения.

Вспомнив про пятое окно, Настя спросила:

– Сколько комнат в этом доме, не помнишь?

– Мно-о-ого, – протянула Настасья Петровна. – Кухня вот. Потом, та, где барыня спала, та, где работала, где гостей принимали. И еще…

– Ну, – взмолилась Настя. – Вспомни, пожалуйста!

Медведица сосредоточилась, выпятила и без того оттопыренную нижнюю губу, прижала круглые уши, всем видом изображая напряженную работу мысли. Вдруг просияла, обрадовалась:"

"– А ведь вспомнила я, Анастасьюшка! Вспомнила, где библиотека была. Покажу тебе сейчас. Пойдем-ка!

– Идем!

Настя вскочила на ноги, чуть не опрокинув табурет.

– Сюда…

Медведица притворила тяжелую дверь гостиной, что распахивалась в прихожую и прежде была всегда открыта. Настя так ни разу и не закрыла ее – ни к чему было.  По этой простой причине, пространство прихожей, загороженное широкой и высокой дверью, в глаза не бросалась.

А, может, так было задумано специально.

– Вот она, дверца заветная! – Медведица улыбнулась довольно и постучала когтем по темному глянцу лака.