А кто она сейчас? Ничтожная скряга, которая рекламировала по телевизору лак для ногтей да спала столько лет с каким-то старым ублюдком. Купила себе Лайона за свои деньги, а теперь ставит из себя чистюлю. Тоже мне, Дева Мария с младенцем! Так вот, я ни от кого не получала денег за правильные черты лица, я зарабатывала их своим талантом. А она всю жизнь как сыр в масле каталась благодаря своей проклятой «классной» внешности. Сейчас ей тридцать восемь, а мне тридцать четыре, но моя внешность значения не имеет. Если ты друг Анны, то посоветуй ей отпустить Лайона. А она пусть намажет себе физиономию, может, Кевин Гилмор или какой другой жлоб подберет ее. У нее это всегда ловко получалось – цеплять миллионеров!

И Нили, презрительно хохотнув, бросила трубку. Анна осторожно положила трубку на рычаги, подошла к зеркалу. Мелкая сеть морщинок под глазами сегодня пролегла глубже, чем обычно, а в углах рта появились небольшие складки. Смешно, однако она никогда не думала всерьез о своей внешности в связи с Лайоном, и вот…

– Отойди от зеркала! – Оказывается, Генри уже зашел в спальню. – У этого маленького чудовища темные круги под глазами на полфизиономии. И я с радостью услышал, что она думает, будто ей можно пить: печень-то у нее ни к черту.

Анну начало трясти. Генри неловко обхватил ее и прижал к себе.

– Ну… перестань… она говорила так, чтобы произвести эффект. Знает, что я все передам тебе.

– Возможно, она и права, Генри. Возможно, Лайон хочет уйти.

– Лайон еще не сказал ни слова. Послушай, Анна, ты говорила, что он специально сминает постель. Он хотя бы по-прежнему продолжает лгать тебе, по-прежнему выдумывает оправдания.

– И что же мне – благодарить его за эти мелкие одолжения? – прорыдала она.

– Держись, Анна. Нили сказала, что ничто не может погубить ее талант. – Да, ничто – кроме самой Нили. Она погубит себя, вот увидишь.

Анна замотала головой.

– Это конец всему. Я не смогу этого вынести.

– Нет, сможешь! И вынесешь. У тебя есть «класс», и ты можешь быть такой же сильной и жесткой, как эта подлючка.

В ту ночь Лайон даже не позвонил, даже не оправдался. Просто не пришел, и все. В полночь Анна уже собиралась принять лекарство, как вдруг услышала плач ребенка. Джен была спокойной девочкой – обычно она спала всю ночь напролет. Должно быть, что-то случилось. О боже, и у мисс Казэнс как раз выходной! Анна бросилась в детскую. Лицо у девочки было красное, она надрывалась от крика. Анна осторожно вынула ее из кроватки, поискала раскрывшуюся английскую булавку. Джен была мокренькая, но никакая булавка ее не колола. Перепеленав девочку, Анна дала ей бутылочку с водой, но та не стала пить и совсем зашлась в крике. Она вся пылала. У нее начали резаться зубки, вот, наверное, в чем дело.