Мой бот ему на один укус, но я не думаю, что он меня уничтожит. Скорее всего, у него приказ взять меня живым и поэтому я могу не опасаться получить ракету в хвост. Несмотря на то, что корвет на много крупнее моего технического бота, его скорость на много выше и если ничего не предпринять, то шансов оторваться у меня не каких.

Оценив сложившийся расклад я перехватил управления у искина и заложив разворот пошел кротчайшим путем к раскрашенным ярко-красными маркерами месту гибели космических левиафанов. Мне предстояло преодолеть пару сотен километров свободного космоса и войти в поле обломков. Там появится крохотный шанс оторваться от преследователей.

Расчет был прост, искин есть искин, хоть и имеет интеллект, но все же это машина и его логику просчитать не сложно. Невооруженный бот явно будет второстепенной целью после вооруженного до зубов корвета. И тот кто сунется за мной, тот примет на себя гнев все еще несущих боевое дежурство искусственных интеллектов, отвлекая внимание от меня.

Выжимая из корабля все, на что он был способен я несся на встречу обломкам рискуя спалить движки. Корвет азартно догонял. Стоит мне войти в зону поражения его орудий и все, забег окончен, мне останется только героически погибнуть отражая абордаж. Ну, или стать пускающим слюни идиотом, после глубокого ментасканирования.

Я успел! Войдя в режим полного слияния, буквально втиснулся в огромную сквозную пробоину в теле мертвого линкора, рискуя распороть внешнюю обшивку об торчащие словно акульи зубы острые куски его брони и внутренних конструкций. Пилот корвета совершил ошибку в самый последний момент, в азарте погони осознав, что не успевает, он одновременно дал залп и включил форсажное ускорение, сбивая себе прицел. Втискиваясь в пробоину, я различил цепочки попаданий его орудий на броне линкора буквально в нескольких десятках метров от моего корабля.

Дальше была чехарда. Используя преимущество в маневренности и малые размеры бота, я совершал хаотичные маневры, сбивая прицел пилоту корвета. Протискивался среди мертвых кораблей в самых узких местах, заставляя его огибать препятствия и разрывая дистанцию. Режим нейросенсорного управления позволял творить невозможное, но долго так продолжаться не могло. Осознавая, что уже побил все рекорды по продолжительности нейросенсорного контакта, я растирая юшку, что ручьем бежала из носа, ждал когда меня вырубит. Восприятие скакало от сладкого тумана до резкой четкости, когда казалось, что я могу рассмотреть каждую трещину и царапину на промелькнувшем мимо на огромной скорости очередном мертвом корабле.

Уже потеряв надежду и почти смирившись с неизбежным, я увидел долгожданное чудо.