Попытка подтащить пилотский ложемент закончилось отклонением и осевым вращением, что увеличило потери топлива и уменьшило шансы успеха всего полета. Лиска прочитала мне нотацию о терпении. Спустя сутки закончилась вода в резервуаре скафандра. В рубке находился пищевой синтезатор, но воспользоваться им не получалось. Стоявший в своей нише ремонтный дроид не реагировал на голосовые команды, а при попытке удаленного подключения через нейросеть выдал отказ по причине отсутствия у пользователя сертификата. Порекомендовав изучить базы знаний, список прилагается. Встроенная аптечка регулярно колола меня стимуляторами. Только благодаря химии я не потерял сознания за эти адские трое суток. Дважды избежать столкновения, с дрейфующими остовами разрушенных кораблей, удалось только чудом. Усталость не позволяла адекватно реагировать на ситуацию. Я находился в ступоре. Не смотря, на отчаянный крик Лиски и мигающие красные маркеры пересекающихся траекторий, менял курс буквально за секунды да столкновения.

— Расстояние до объекта тысяча триста пятьдесят метров. Поиск оптимальной точки соприкосновения.

На обзорном экране медленно проплывал борт искореженной станции. Корпус зиял огромными оплавленными дырами. До сражения станция представляла из себя веретено блока управления в котором располагался главный реактор, блок управления со станционным искином, административный корпус, диспетчерская, станция гиперсвязи и гравилифты позволяющие перемещается на любой ярус станции. От него, словно спицы колеса, отходили технические коридоры соединяющие блок управления с дополнительными блоками станции: перерабатывающими комплексами, техническими, ремонтными боксами и складскими помещениями. По внешнему контуру станцию опоясывало кольцо с системами ПКО и эмитерами силового поля защитного экрана. Сейчас же станция представляла собой плачевное зрелище. Защитное кольцо было разорвано. Причальные доки отсутствовали. Нижняя часть центральной колонны была разворочена взрывом реактора. Вокруг дрейфовали обломки и тела людей.

— Я нашла оптимальную точку соприкосновения. С учетом скорости, угла входа и прочности корпуса наши шансы выжить по моим расчетам примерно пятьдесят шесть процентов — выдала вердикт Лиска. После получения имени она все больше походила на человека и все реже декламировала словно бездушный робот.

— Н-да, обнадеживающе, — я рассматривал дыру в корпусе станции подсвеченную Лиской.

— И чем тебя привлекла эта дыра в отличие от сотни других? Это не станция, а кусок металлолома. И что я там буду делать? Что жрать, пить и чем дышать? Подохнуть я могу и тут, в рубке.