С одной стороны, знакомая до мелочей. С другой – абсолютно непостижимая. Безотказная в постели. И недоступная в остальном. Да-да. Вот тебе рамки, Женечка, и за них ни ногой. Потому что «мои родители не должны знать, что мы... что я… встречаюсь не с армянином» – так, кажется, она сказала? И вообще у нее вся жизнь расписана. Хочешь быть в ней? Пожалуй, можно. Вот только согласую свой график! А если он решит задержаться? Что тогда? Что она ему скажет – «извини, Женька, у меня на следующий месяц другие планы»?

Кравец встал. Прошлепал к окну и настежь то распахнул. Утро розовело на горизонте, разукрашивало перламутром облака. Он проснулся удивительно рано. Пятый час всего. Город еще спал, укутанный легкой дымкой, как в одеяло. Ни машин, ни криков, ни музыки, которая, чем ближе к набережной и пляжам, тем становилась громче. В этой тишине зазвонил телефон.

– Да, Барб.

– «Да, Барб»? Это все, что ты мне хочешь сказать?!

– А что еще ты хочешь услышать?

– Послушай, твое положение на посту главы компании…

– Шатко. Я в курсе. И Джефф собрал совет директоров, чтобы меня сместить. Из-за какого-то идиотского интервью, Барб. Которое здорово переврали, замечу.

– Не думаю, что у него получится. Но лучше бы ты перестраховался. – Голос женщины на том конце связи смягчился.

– Как? Назначить очередное свидание через Т*? – Кравец усмехнулся, понимая, что такие методы противодействия развернувшейся против него кампании по дискредитации – все равно, что мертвому припарка. – Ты же сама понимаешь, этого недостаточно.

– Ладно. Может, сейчас нам и впрямь, лучше затаиться. Глядишь, появится другой инфоповод, и все уляжется само собой.

В это верилось слабо. И Женя, и Барбара понимали, что кто-то раздувает пламя искусственно. Методично, подбрасывая хворост в костер.

– Угу.

– На твоем месте я бы вернулась. Это усилит наши позиции.

– Я не могу, ты же знаешь! Маме плохо и...

На самом деле он врал. Елене Сергеевне стало гораздо лучше, ее лечащий врач даже заговорил о выписке. Правда же заключалась в том, что чем дольше Женя находился вдали от своей прошлой жизни, тем меньше хотел к ней возвращаться. Возвращаться туда, где он добился всего, о чем мечтал. А потом банально, как и многие, выгорел. Эта история с дурацким интервью стала той самой последней каплей. Было так странно, так чудовищно странно понимать, что все твои заслуги, все достижения может запросто перечеркнуть любое необдуманное и перевранное кем-то слово. Хотел ли он жить в мире, где это возможно? Вот какой вопрос все чаще возникал в его голове. Нет… По всему выходило, что нет.

– Ладно. Я поняла.

– Барб…

– М-м-м?

– Я подумываю о том, чтобы продать компанию.

На том конце связи повисло молчание.

– Хм… Сейчас для этого не самое удачное время.