Так что истекающая влагой головка прошлась между ее налившихся губ, задевая напряженный узелок клитора.

– Да… О, да… вот так. – Женя подхватил ритм, так правильно надавливая и теребя. Мариам скользила пальцами по его спине, перебирала отросшие волосы на затылке… Она испробовала, наверное, все секс-игрушки, и ни одна из ее впечатляющей коллекции и близко не дарила такого шквала эмоций и чувств. И близко.

Кравец оторвался от ее губ. Заглянул в глаза, сбиваясь с ритма. Торопясь… Нечаянно проскользнул внутрь. И тогда застонали оба.

– Нет, твою, мать… Так нельзя!

– Нельзя. Нельзя… Это правда.

Разговор у них получался удивительно глупым, особенно потому, что ни он, ни она, кажется, не желали прерывать происходящее. Он все так же в нее входил. Всего на несколько сантиметров, скорей это был петтинг, чем полноценный акт, но все же…

– А-а-а, твою мать! – Женя потянулся к своим джинсам, достал презервативы. Надорвал зубами упаковку и замер, глядя на нее: – Ты, случайно, не пьешь таблетки? Потому что я чистый… и…

Желание соврать и почувствовать его в себе кожа к коже было непреодолимым. Непреодолимым и чудовищно неправильным.

– Нет. Я не предохраняюсь.

– Ладно. Проехали. – Он отвернулся, быстро надел резинку и, вернувшись к Мариам, будто смущенно спрятал лицо у неё на груди. Потерся. Втянул сосок в рот и с силой одним глубоким толчком в нее погрузился. Спинка кровати ударила о трубу отопления. Мариам вскрикнула.

– Покричи, детка. Покричи для меня.

– Мариам… – простонала та, с той же сумасшедшей потребностью подкидывая бедра навстречу новому, еще более мощному толчку.

– Что? – Женя на мгновение замер, растерянно уставившись на партнершу.

– Меня зовут Мариам.

– Да… Да. Я знаю, – просипел Кравец, вновь срываясь в безумие.

Глава 12"

"Это уже стало недоброй традицией. Просыпаться без нее. Правда, в этот раз Мариам, по крайней мере, предупредила, что торопится домой. К своему великовозрастному сынишке, ага. И то, что они не попрощались – полностью вина Кравца. Которого позорно вырубило просто в одно мгновение. Вот они еще лежат на узкой койке, тесно прижавшись друг к другу, он водит пальцами по ее лицу, абсолютно дезориентированный и сбитый с толку, а вот – уже спит. Безмятежно и сладко, как в детстве.

Нет. Это все-таки удивительно, как ему не нравятся такие побудки. В любой другой ситуации он был бы только рад, если бы женщина, с которой он провел ночь, ушла, не дожидаясь утра, избавив его от необходимости ее выпроваживать. Женя этого не любил. Хоть за столько-то лет в большом сексе и здорово поднатаскался, отточив ритуал прощания почти до автоматизма.

А тут ведь совершенно другая история. Удивительная. Хотелось обратного. Чтобы он проснулся, а она под бочком. Теплая со сна. Мягкая. Абсолютно роскошная.