Ой, и Женька! Не знаю, на кого смотреть, и кого обнимать первым! – Ветка откинула голову и заливисто засмеялась. Первым все же обняла Краснова. Прижалась губами к его теплой щеке. – Какой ты… – шепнула даже как-то интимно. – Жень… – Кравца тоже удостоили поцелуя. Правда, намного более сдержанного.

– Тут всех целуют? Или я опоздал? – послышался насмешливый голос Когана, появления которого они не заметили.

– Нет! Поцелуи только для избранных.

– А избранные кто? – перефразируя знаменитую фразу, сощурился Там.

– Те, кого мы годами не видели. – Сандалова отмахнулась от Тамерлана, как от мухи, обвела взглядом собравшуюся компанию и бодро поинтересовалась: – Я так понимаю, все в сборе? Давайте тогда заходить. Что ж мы тут жопы морозим?

– А Мариам? – слетело с губ Кравца прежде, чем тот успел проглотить вертящийся на кончике языка вопрос.

– А Мариам не будет. Я разве не говорила? У нее какой-то завал. Кстати, это ее ресторан. Ты в курсе?

«Ах, ты ж… зараза! – мелькнуло в голове. – Помотросила и бросила»! Это было бы даже смешно, если бы какого-то черта так сильно его не задевало. Призрачная надежда на то, что Мариам его не узнала – растаяла, как дымок от мангала в сизом, наползающем на горы небе. Узнала! Трахнула. И вычеркнула из своей жизни, как ненужный, совершенно незначительный эпизод.

– Да, что-то такое слышал, – буркнул Кравец, не замечая, как Юлька, и Кешка Коган, и Бык заговорщицки переглянулись. – Так мы идем?

Они ввалились в ресторан, который почему-то звался устричным баром, всем составом. В открытую настежь дверь потянуло холодом. Юлька собирала у всех куртки и отдавала в гардероб, Сандалова клещом вцепилась в Семена, ее бывший муж Сиваков бросал на них хмурые взгляды и лупил по полу ногами, якобы счищая с подошв налипший снег. В зале было достаточно многолюдно, но их большой стол, явно состоящий из двух, придвинутых друг к другу, располагался в закутке и создавал видимость приватности. Через панорамные окна открывался грандиозный вид на горы. Было невероятно красиво. И… вкусно.

За столом завязался оживленный разговор, в центре которого по какой-то причине оказались они с Семеном.

– Да что мы все о нас? – возмутился Кравец.

– А о ком? Это ж вас по свету носило! А у нас что? Тишь да благодать. Ничего нового.

Ага. Как же! Ничего… Вот он, допустим, не знал, что Мариам таки построила свой ресторан, и что Тамерлан написал и защитил диссертацию, и что Сандалова открыла свой салон красоты, и что ее бывший получил шанс возглавить местное отделение полиции, а пока был ИО, и что Юль Санна стала мэром, и что Быков, помимо своих цесарок и кур, прикупил еще несколько форелевых хозяйств и даже (подумать только!) устричную ферму. Из которой и поставлялись устрицы в устричный бар Мариам. Вот такая вот тавтология.