Прокручивал в голове – как бы он сам поступил в той или иной ситуации, что бы сказал, как бы отреагировал. С жадностью наблюдал за общением других пацанов с их родителями. И, в конечном счете, у него в голове сложилась какая-никакая система. Так что скорое прибавление в семействе его, конечно, пугало, но уже далеко не так, как в момент, когда он о нем узнал. На днях Кравец вообще поймал себя на том, что заглядывает в чужие коляски. Кто там – мальчик или девочка? А чем он занят? На кого больше похож – на маму или на папу? Хотя что тут гадать? Темные гены Мариам наверняка сильнее. Или нет? Женя даже позвонил знакомому биологу из Беркли, чтобы выяснить, есть ли у него хоть какой-то шанс. Глупость, конечно. Тот так ему и сказал. Но было ужасно интересно – гадать, каким он или она будет.

А потом этот телефонный звонок.

– Сынок! Сыночек… беда!

– Мама? – внутри похолодело. – Что случилось? Тебя опять забрали в больницу?

– Не меня!

- Так. Хорошо. Ты, главное, не волнуйся, – Кравец встал, нащупал в темноте штаны и, прижав телефон плечом, натянул их, готовый действовать. – Мама!

В трубке послышалось какое-то шуршание. После – чьи-то голоса. Он не разобрал – те размывал поднявшийся в ушах гул.

– Женя, это Коган.

– Да?

– Значит, слушай меня внимательно. Ничего непоправимого не случилось.

Женя сглотнул. Рука с телефоном дрогнула и затряслась, как у паркенсонщика. Он как-то сразу понял, что…

– Что-то с Мариам?

– Она попала в аварию. Возвращалась домой с работы, когда на встречку выскочил какой-то дебил.

Так, ладно. Главное сейчас – дышать. Секундная пауза, и следом хриплое, через боль:

– Как она?

– Она ничего. Но тебе лучше приехать. Сможешь?

Кравец кивнул, забыв о том, что его никто не видит. Тряхнул головой, надеясь, что заклинившие шестерёнки встанут на свои места, и он, наконец, как-то сможет запустить механизм осознания происходящего. Ведь пока тот здорово буксовал.

– А ребенок?

И снова пауза. Длиной в одну секунду – не больше. Может быть, даже миллисекунду, которая в его реальности растянулась на какой-то ненормально длинный промежуток времени. В котором он гонял по бесконечному кругу одну удивительную в своей необратимости мысль, что этого не может быть. Просто не может. Так нельзя. Он ведь уже привык к тому, что станет папкой.

– Ребенок в утробе хорошо защищен. Мы пока наблюдаем. Думаю, тебе лучше приехать.

– Главная Мариам! Если что – главная Мариам! – выпалил Кравец на бегу к гардеробной. Коган хмыкнул.

– Я понял. Но, к счастью, вопрос так не стоит.

– В каком смысле? – Женя остановился так резко, что покачнулся. Сердце оборвалось, ухнуло в пятки. В голосе, когда он повторил «В каком, мать его, смысле, Там?!» – отчетливо прозвучали истеричные, стыдные для мужчины нотки.

– В смысле – с ней все неплохо.