Вечер пятницы прекрасен, завтра уеду к родителям на дачу, а в воскресенье вернусь. Перепроверю документы девочек, в понедельник с утра нужно успеть приготовит мужу на работу костюм и завтрак, самолёт кажется в пять. Но до этой рутины ещё целых два дня. И я усаживаюсь на скамейку в парке, уплетаю своё любимое шоколадное мороженое и смотрю на красивейший закат.

Я люблю это парк, не только за шаговую доступность к дому, но и за его громадную территорию, с извилистыми дорожками, с вековыми деревьями, так гармонично соседствующими с молодняком, с небольшим озерком в котором обитают уточки, люблю это сказочную тишину, когда пробегаю здесь каждое утро. Это часть парка первобытна и прекрасна, о цивилизации здесь говорят, пожалуй, только скамейки да урны. Есть и другая его часть с детскими и спортивными площадками, с небольшими кафешками, батутами, там я чаще бывала с детьми, когда они были еще маленькими.

Этот парк с его громадной территорией разделял наш город на его историческую часть и современные постройки. Мы жили как раз в его свежей версии. Отсюда, как по венам расходились новые кварталы и жилые комплексы, переходя в индустриальный центр, мозг и нервную систему города. Там бурлила жизнь, всё было подчинено неустанному движению. Заведения кипели и работали почти круглосуточно. Он думал, он развивался, он строил нейронные связи.

Я же любила свой город «Л…», за тихие улочки старых домов, построенных еще во времена русских императоров, которые тесно соседствовали с советскими постройками, я любила сторожил сидевших на лавочках вековых подъездах, я любила этот неизменный облик. Я всем сердцем, люблю это сердце, там, где начинается жизнь, где тихое биение, размеренность и постоянство. Парк же был скорее легкими позволяющими дышать, дышать нам, заблудшим в своих житейских заботах. Он как будто говорил, остановись, посмотри на меня, там с другой его стороны есть тишина и покой, там ждет тебя уют давно забытых детских воспоминаний, там я беру свое начало и туда же вернусь в конце. Если мегаполисы сравнивали с муравейниками, наш город хоть и был миллионником, я бы сравнила с человеком, который уютно распростер свои руки справа железнодорожным вокзалом, слева аэропортом, приглашая тебя в свои радушные объятия…

— Простите, вы Алиса Стрельцова, — слышу справа от себя тонкий голосок, прерывающий поток моих вечерних мыслей и созерцаний, а повернув голову наблюдаю перед собой дивное создание, с пухлыми розовыми щечками, в длинном сарафане небесно-голубого цвета, подстатье глазам, что так эффектно подчёркивал её не малого размера грудь. На вид девушке можно было дать не более двадцати трех лет, хотя небольшие морщинки у глаз, говорили, что ей скорее ближе к тридцати.