Дима, что всё время сидел молча стискивает сильней мою руку. Я поворачиваю голову к нему, он тоже замер, не шевелиться, на лице полная растерянность, глаза не моргают, и только редкие протяжные вдохи говорят о том, что он не мумия, а вполне живой человек. Нам вновь показывают хмурое личико.

— На папу похож, — делает вывод добродушная девушка узистка.

— Пока, насовсем понятно, — скромно отвечаю, за двоих, как бы наш папа в кому не впал.

— Фото на память делать.

— Да, — быстрей меня отвечает мой мужчина, и буквально выхватывает протянутый снимок. Чем вызывает мою и девушки улыбку.

— Пол узнавать будим или написать на бумажке. Сейчас гендер-пати в моде, часто просят не говорить, вот я и молчу по привычке.

— Гендер-пати, — переспрашивает мужчина, — ты хочешь. Я если честно без понятия что это.

— Мне всё равно, — признаюсь. Было бы кого приглашать. Может, можно было бы собраться в тихом семейном кругу. Но Сашуля вряд ли, вырвется, моя мать по-прежнему со мной не разговаривает, только отец. Родители и друзья Димы.

— Сыыын. — слышу протяжно на выдохе. Что я только что пропустила?

— Что, что. — переспрашиваю взволнованно и непонимающе."

"— Сын, Лисичка. — Дима наклоняется, целует меня в лоб и упирается в него своим. — У нас будет сын.

Прежние страхи мгновенно скручивают моё сознание, сын, мальчик, двадцатая неделя. Дальнейшее происходит как в тумане, мы идём в кабинет к доктору, она довольна моим состоянием и моими показателями, всё в норме, всё как нужно и как положено. Волноваться не о чем.

Выйдя из клиники, я как мантру повторяю эти сказанные доктором слова. Вроде меня садят в машину, но мы, не двигаемся. Да, действительно не двигаемся, стоим.

— Лисичка, отомри уже, что с тобой, ты не рада, хотела дочку. — в его голосе сейчас столько волнения и недоумения.

— Нет, да, нет, — слёзы подступили и готовы сорваться в любую секунду, — мальчик, двадцать недель. — реву, плотину прорвало.

— Не понял. — Димочка в очередной раз крепко меня обнимает, и пытается собрать из моей несвязной речи суть проблемы. — Это всё ерунда Лисичка, слышишь меня, ерунда. Ты абсолютно здорова, сама же врача слышала, и с малышом всё в порядке, перестань себя накручивать. Ок.

Я киваю куда-то ему в грудь, там, где насквозь промокла рубашка. Сильней втискиваюсь в него, хочу срастись и не думать ни о чём, пусть он нас двоих в себе носит до родов.

— Маленькая моя, поехали домой.

— Фигушки, мне на работу надо, я только до обеда отпросилась. — Дима печально вздыхает.

— Поехали хоть покормлю вас, за одно и поговорим. — напрягаюсь.

Скажите с чего вдруг так напрягаться. Что он может мне такого наговорить. Я увидел, ребёнок настоящий, он будет плакать, какать, кушать, и меня это будет бесить. Вы мне не нужны. Я дура.