Настолько сильно были натянуты мои руки, что даже простое шевеление кистями вызывало адскую боль не только на запястьях, а в целом на руках и плечах. – Отлично, теперь я могу делать с тобой, что хочу!

От происходящего моё сердце сошло с ума.

- Никита, пожалуйста, - отчаянный страх захватил каждую клетку и вцепился зубами в сознание, - не делай ничего! Папа… я же расскажу ему!

- Только попробуй! У моего отца на него такааая история! Мне только свистнуть стоит, и о том, что твой папаша прокурор сбил человека узнают всеее! Усекла? Его посадят! Поэтому ты будешь молчать в тряпочку и стонать… орать, визжать подо мной сейчас, ясно!?

Мне показалось, что я проживаю не свою жизнь, а чью-то чужую. Это не может происходить на самом деле. Не со мной!

От ужаса меня затошнило. Перед глазами разлетелись звёздочки, когда Никита расстегнул мои джинсы, и влез рукой мне в трусики.

- Не надо! Пожалуйста, не делай этого, Никита!

Взмолилась я, остервенело дергая руками. Из-за истерического ужаса даже боль перестала чувствовать. Кажется, у меня вспоролась кожа, потому что на запястьях сильно запекло, но мне было плевать. Лишь бы иметь возможность двигаться и отодрать от себя чужие руки. Вызывающие тошноту прикосновения.

- Почему не делать? Ты моя будущая жена, - со злостью выплюнул Никита, раздвигая складки на моей плоти и находя мой клитор. Надавил на него, из-за чего я рефлекторно дернулась, а потом начал тереть. Именно в той точке, где ощущения всегда были максимально острыми. – Никакое это не отклонение, Игнатова! Тебе нравится! Нравится, когда тебя берут силой, признай! Поэтому ты и кончаешь!

Я порывисто замотала головой, чувствуя, как задыхаюсь. Если я кончу, я сойду с ума. Амир… Боже, этого никогда не должно было произойти! Амир меня не простит! Не после того, как узнает, что я обманула его. Перед глазами встал требовательный взгляд любимого, который на столькое пошел ради меня и нас, а тело вдруг пронзило острым, как тысячи иголок оргазмом. Судороги охватили ноги, а Никита рассмеялся.

- Вот видишь, Игнатова! Сейчас еще немного и потечешь! И тогда я оторвусь за всё это время! И покажу тебе, что значит трахаться по-настоящему!"

"Произошедшее ввело меня в ступор. Как если бы рядом произошёл взрыв и меня оглушило. Контузило. В глазах застыли слёзы, лицо Никиты поплыло, а я не могла думать ни о чём другом как только об Амире и о том, что только что произошло.

Ненависть к себе, которой я думала я лишилась благодаря Амиру, вернулась и начала душить меня. Вцепилась в горло черными длинными пальцами, твердя, что если бы не моё проклятое тело, этого бы никогда не случилось. Не после того, что было между нами с Амиром. Не после того, как я узнала как это любить безоговорочно, и поняла, что меня тоже любят вопреки. Вопреки тому, кто мой отец.