Быстренько прошмыгиваю мимо консьержа-женоубийцы и поднимаюсь на лифте высоко-высоко туда, где меня любят и наверняка заждались.

Тихонько отпираю стальную дверь и блаженно выдуваю ртом воздух, оказавшись дома. В глубине слышится звук телевизора и разговорчики Лютольфа с дочерью.

Дабы не портить идиллию осторожно снимаю сапоги и курточку, потом на цыпочках крадусь в детскую.

Там повсюду разбросаны игрушки и приятно пахнет молочной кашей. Стефания в кофточке и колготках наизнанку восседает на диване, указывает пальчиком на отца. Лютольф по-домашнему в футболке и спортивных шортах расположился рядом на полу, лишь облокотился на диван.

— Он! — повторяет Стефания, — он!

— Не «он», а папа. Повтори па-па, — терпеливо отвечает Марк.

— Он!

— Да ёлки-иголки…

— Ёки!

— Конечно, Стефания Марковна, ёлки-то ты сразу запомнила…

А дочь довольная. Смеется и машет кулаками, наподобие «есс»! Нет, не потому, что докучает отцу, просто меня увидела. Я бросаю все на свете и спешу поздороваться с малышкой.

— Мама, мама! — радуется мне Стефания.

Лютольф, кажется, чуть-чуть негодует, но Стефания чаще проводит время со мной и неудивительно, что знает слово «мама».

Марк поднимается на ноги и, потирая исписанные фломастерами ладони, обращает внимание на мои покупки.

— Удачно? — кивает в сторону пакетов.

— Более чем, — целую Стешу и подхожу к Марку.

Обнимаю его за плечи, игриво щекочу. Я говорю ему спасибо за все, что он делает.

— Позволишь взглянуть?

— Не-а, примета плохая. Только на свадьбе меня увидишь.

Эпилог

Месяц спустя. День бракосочетания Марка и Анастасии.

Стилист надевает на меня финальную часть образа — диадему и поправляет фату.

А я глаз от себя оторвать не могу. Из зазеркалья на меня смотрит, не побоюсь этого слова, роскошная! Роскошная женщина, которая спала сегодня от силы пару часов.

Провожу ладонями поверх платья, рассматриваю макияж с акцентом на губы, прическу. Возле меня прыгает мальчишка-фотограф и снимает «сборы невесты».

Мы по-прежнему в квартире Лютольфа однако, сам хозяин ретировался в особняк Амира, дабы не узреть меня. Марк предлагал женской половине остановиться у брата, там вроде как снимки получились бы интересней, но я наотрез отказалась.

Ноги моей не будет в гостях Амира! Отношусь я к нему положительно, зато дом, «добровольно» изъятый в качестве моральной компенсации у Золотова, меня отталкивает. Слишком много хранят плохих воспоминаний те стены.

Хотя Амир там успел ремонт под себя сделать. Я видела фото, их показывал Марк. Выглядит теперь дом еще хуже, чем был! Он стал похож на мрачную темную крепость и только Амиру известно, какие дела он собирается исполнять по ту сторону непроницаемого забора…

А здесь в солнечной квартире хочется дышать глубже.