Просто домыслы, не имеющие доказательств.

— Я предупредил, — поднимаюсь из-за стола и опускаю на холодное стекло небольшой накопитель. — Я знаю.

Толкаю пальцами флешку в направлении Захарова. Он ловит предмет.

— Что это?

— Открой, увидишь.

Захаров достает с полки тонкий нетбук маленьких размеров, втыкает накопитель в гнездо и сразу же выдергивает, с возмущением посмотрев на меня.

— Как? Откуда?

— Тут немного. Есть записи поинтереснее. Ты все еще не заинтересован в разговоре со мной?

Захаров нервно трясет сигаретную пачку, выуживает одну, закуривает.

— Мне нужно все. Где остальное?

— У меня.

— Что ты хочешь за… это?

Никита усердно избегает называть вещи своими именами. Я бы назвал это — компромат.

— Немного. Одно из условий я уже озвучил. Другое — мы больше не пересекаемся. Никогда. Нигде. Не так уж сложно, правда?

— Сегодня вечером, — называет место. — Приезжай один.

***

Александра

— Не устаю удивляться, как сын на отца похож.

Мы с Алимом в гостях у Рахмана. Дальний старший брат Расула, Рахман, наблюдает за Алимом, с улыбкой поглаживает короткую густую бородку, обрамляющую мужественную челюсть.

Мы познакомились несколько лет назад, во время отдыха. Тогда ситуация была крайне неоднозначная, и здоровяк Рахман меня здорово напугал. И я бы ни за что не поехала к нему в гости, если бы не клятвенные заверения Расула, что с Рахманом будет безопаснее всего. Сам Расул отправился в кратковременную бизнес-поездку, подробностями делиться не спешил. Я не стала его допрашивать. Несмотря на то, что мы теперь жили вместе, и я дала согласие стать женой Мирасова, понимание между нами было очень хрупким, я не хотела бы его сломать излишними подозрениями и чрезмерно ревностными допросами.

Училась доверять. Это давалось мне сложнее всего! Но и держать мужчину на коротком поводке, третируя его по каждой мелочи не стоит. Тем более, такого мужчину, как Расул. Я и не ожидала от него предложения руки и сердца, но он его сделал…

Теперь вот к Рахману под опеку отправил. Не захотел оставлять меня и сына без присмотра.

И я ни за что не решусь пока вслух признаться, как мне дико нравится забота Расула обо мне и его беспокойства.

Вместо сердца в груди — воздушный шар, который раздувается все больше и больше, поднимает меня над землей и уносит в такие дали, о которых раньше и не мечталось.

— Гляди-гляди… — Рахман понижает голос. — Алим даже набычивается, как Расул. Один в один! Вай, как будто отксерил! — смеется. — Еще дочку ему роди, — советует внезапно. — Отцы дочерей любят по-особенному. Для настоящего мужчины во всем мире должно быть всего три любимые женщины.

— Интересно, интересно. Послушаю.

Рахман начинает важно загибать пальцы.

— Первая. Мать. Это даже не обсуждается.