На мне совершенно не сексуальные трусы, плотные и мокрые насквозь.

Мирасов ведет пальцами вниз.

— До сих пор помню твой пушок. Блять… Пушистая, мокрая пися. Обожаю.

Мирасов снова меня целует и толкает в мой рот с языком ужасно нескромное предложение, от которого я начинаю гореть от самой макушки до… той самой писи, которой Расул предлагает.

— Присядешь мне на лицо? На рот тебя хочу…

Глава 65

Глава 65

Александра

Концентрация похоти в словах Расула зашкаливает. Короткий взгляд в его глаза топит меня с головой в его чувствах, эмоции зашкаливают.

— Давай, — требует. — Хочешь же.

— А ты? Хочешь?

— Лучше тебе не знать, — сощуривается. — В другой раз я бы с тобой не церемонился, уже завалил и взял. Но сейчас вынужден быть…

— Вежливым? И прислушиваться к мнению партнера? — уточняю.

— Блять. У меня одно мнение. Я тебя хочу дико.

Расул делает шаг в сторону зала и оглядывается на меня.

Я так хочу, что сейчас целую лужу наделаю. Но в то же время страшно.

Расул истолковывает мои слова иначе.

— Стремно со мной, да? Таким не нравлюсь, — намекает на последствия кошмарной аварии.

— Дело не в этом! — спешу его заверить. — Совсем не в этом дело, Расул.

— Тогда в чем?

— А что потом? — спрашиваю шепотом. — Сегодня тебе и с сыном интересно, и я… вроде бы как желанна. Пока вынужден быть ограниченным в чем-то, а дальше? Станешь прежним, и…

— Не стану. Возврата к прошлому нет. Дай докажу?

И хочется, и колется.

Не просто колется, но обжигает.

— Тебе совсем нельзя снимать эту штуку?

— Можно, но только на сон, — отвечает мгновенно.

— Останешься с ночевкой? Диван раскладывается. Или у тебя специальный матрас.

— Думаю, не развалюсь, если посплю на твоем диване. И потом — все? — улыбается коварно. — Больше никаких заскоков?

— Я не знаю, Расул. Честно говоря, не знаю. Я просто хочу… Провести с тобой время. Но не стану обещать ничего. Если ты на такие условия согласен…

По глазам вижу, что Расулу такой расклад не нравится. Совсем не нравится! Возникает ощущение, будто в мыслях он уже меня присвоил целиком, вместе с сыном.

— Это максимум. Расул.

— Честно, — кивает задумчиво. — Так ты идешь?

— Да.. Да…"

"Наконец, с улыбкой бросаюсь в объятия мужчины. Но бросаюсь с осторожностью, чтобы не навредить. Он обнимает, целует в шею и глухо матерится, проклиная собственное положение, не позволяющее поднять меня на руки.

— Извини.

— За что? — недоумевает.

— Когда ты сел на утку и запачкал свои штаны, я назвала тебя неуклюжим.

— Черт… А еще много раз иначе обозвала и ведешь себя дерзко.

— То — за дело, Мирасов. За дело. А это — другое.

— Ты… чудо, словом…

Мирасов опускается на диван, я послушно забираюсь к нему на колени, нахожу губы мужчины, целуя их.

— Постарайся быть тихой, — толкается языком.