Замечаю доску с фотографиями, канцелярскими кнопками и нитями разных цветов: красного, желтого и зеленого. Они переплетены друг с другом.

— Новое дело, — хмыкает Орлов. — Статья обещает быть очень интересной.

— И всегда вы так?

— Постоянно. Чтобы ничего не упустить — строю собственное расследование. Иногда даже помогаю следствию.

Я наверняка выгляжу как восторженная дурочка, стоит только представить, что у Орлова есть доступ к материалам дела, к расследованиям, к уликам.

Уверена, что есть, иначе бы он в своих статьях не писал все то, что я там читала. Не рассекречивал бы убийц и маньяков раньше следователей.

— Простите, — отвожу взгляд от стенда. — Вы меня вызывали.

— Узнал, что конверт ты не получила.

Достает конверт из ящика стола. Держа в руках, поднимает его на уровень своего лица, демонстрирует. Протяни руку и возьми, но я остаюсь сидеть неподвижно.

— Хочешь получить его?

Я хмурюсь.

Отец у меня следователь и воспитывал меня с десяти лет практически в одиночку. Так что я без приукрас начинаю думать, в какое русло клонит Орлов. Вариантов несколько, и мне ни один не нравится.

— Не спросишь, что нужно сделать?

— Жду, когда вы сами скажете.

Смеется, откидываясь на спинку кресла. Ему тридцать пять. На работу ходит в дорогих костюмах, всегда гладко выбрит и начеку. Привлекательный, холостой, но поговаривают, что меняет женщин как перчатки.

Перед приездом сюда я многое читала, и в его биографии не было указано, что он спит со стажерами. Но холодок по спине все равно пробегает. Я не готова сближаться с влиятельным, пусть и красивым мужчиной, лишь бы выслужиться.

— Выдохни, — советует. — Ничего такого. Я даю тебе конверт взамен на молчание.

— Молчание?

— Не получили конверт трое. Один я даю тебе. Как минимум двое должны остаться без информации.

— Но… почему я?

— Потому что они — местные, учатся в лучшем вузе города, а ума… как у инфузории.

Конверт маячит у меня перед глазами. Протяни руку и возьми, но я медлю. Папа учил всегда подставлять не людей, а плечо.

— Да ладно, — усмехается. — Думаешь, кто-то из них откажется?

Уверена, что нет. Возьмут и промолчат, но то они, а это я. Меня папа иначе воспитывал, хоть и рука сейчас чешется взять конверт.

— Я же отдам другому, — тоном змея-искусителя.

— Инфузории?

— Почему нет?

— Сами же сказали, — пожимаю плечами. — Справедливо никому не давать.

— Справедливо как раз дать тебе.

— Я не возьму.

Фух! Сказала!

Под пытливым взглядом съеживаюсь и смотрю на то, как Орлов рвет конверт на маленькие кусочки. Отправляет в мусорку.

— Иди, — указывает на дверь.

Внутри начинает царапать противное чувство, что сделала глупость.

— Катя, — звучит за спиной, и я поворачиваюсь. — Завтра утром ответа не будет только у тебя, — уверенно.

Смотрю непонимающе.