– Ты все-таки не фея. Ты – ведьма с топором. – Обозначил мужик мое место в иерархической цепочке лесной жизни и, сев за руль, развернул машину.

Я же с облегчением выдохнула и посмотрела на топор. Хорошая вещь. Почти как ружье. Несколько раз уже выручал. Я еще с минуту постояла, прислушиваясь к звукам, разносящимся по лесу, но, не услышав ничего, кроме шума дождя, побрела в сторону дома. Это ж надо в четыре утра мне такого качества холодный душ сотворить…

Дома я поставила в угол топор, сбросила набравшие воду калоши, повесила на гвоздь плащ, с которого безбожно капало. Поколебавшись пару секунд, залезла под одеяло и прижалась к горячем боку Хомякова.

– Ты там в снегу купалась что ли? – Почти бессвязно пробормотал он.

– Дождь идет. – Прижалась к нему еще сильнее.

– Мгм. – Проворчал он мне в ухо, переплел свои ноги с моими, грея мои ледяные ступни, и обхватил мои ладони своими лапищами, все так же согревая.

Я быстро расслабилась в таком обволакивающем тепле и уснула. Хорошо-то как…

Утро встретило меня все той же пасмурностью. Капли дождя все барабанили по крыше. Дома стало совсем прохладно и из-под одеяла мне совсем не хотелось вылезать, но было надо.

Я осторожно, чтобы не разбудить тихо сопящего мужчину, выбралась с дивана, тихо пробралась на кухню и, стараясь не шуметь, растопила печь. Пирожков что ли сегодня навертеть. Дел-то на час, не больше… Замесила быстрое тесто и оставила подниматься. Сама же принялась разбираться с начинкой. Так увлеклась, что не сразу заметила Хомякова, который стоял в дверях кухни и, прислонившись плечом к косяку, следил за мной, счастливо улыбаясь. Ну, хотя бы шорты надел обратно.

– Пироги затеяла. – Коротко оправдалась я.

– Вижу. – Кивнул он. – Помочь? – Предложил.

Я нахмурилась. И надо ему это? Если так хочет, то пусть помогает. Сам же есть будет.

– Лук порежь. – Кивнула на зеленые перышки.

Он молча кивнул, подошел к столу и принялся за дело. Я же продолжила напевать себе под нос, обжаривая мясо. Уютно так…, и печь топится. Красота же.

Хомяков молча кромсал лук и изредка поглядывал на меня, но молчал. Я тоже не горела желанием общаться, а то мы так точно до чего-нибудь договоримся… И так весьма ощутимое напряжение чувствуется между нами. Не хотелось бы поливать бензином сухой валежник. Лесные пожары – страшное дело.

Хомяков открыл рот только за завтраком. До этого молча кромсал начинку для пирогов по моему велению. Кажется, все это время чем-то глубоко думал. Хотелось бы узнать, в чем дело, но что-то останавливало меня от расспросов.

– Чем мы сегодня займемся? – Спросил он первым делом.

– Нужно Александрова с девочкой проверить, чтобы они дров не наломали. – Пожала я плечами.

– А потом? – Не отстал он.

– Думала до поселка съездить. – Ответила равнодушно.