– Сгрузила она меня на лавку в уже достаточно прогретом помещении. – Сейчас приду.

Она вышла из бани, а я поймал себя на мысли, что сижу и глупо улыбаюсь. Теперь я понимаю, как военные медсестры могли здоровых бугаев с поля боя вытаскивать. Такие же упрямые были, как эта.

Степанида вернулась через пять минут с уже знакомым мне чемоданчиком и со стопкой сухой одежды для меня.

– В сумке рылась? – Прищурился я, вытянув ногу.

– Вот еще! – Тут же возмутилась ведьма. – Делать мне больше нечего. Миша выдал то, что откопал.

Я недовольно скривился.

– Лучше бы ты порылась. Все же женский пол…

– Потолок. – Прервала она мои рассуждения. – Где ты тут женский пол нашел?

Я внимательно осмотрел ее с головы до ног и как будто впервые увидел. Шикарные волосы, заплетенные в тугую толстую косу, с кончика которой теперь капала вода. Брови тоже черные, прямые, вразлет. Глаза большие и чуть вытянутые, как у кошки. Тоже черные. Опушенные длинными ресницами, которым позавидует любая городская фифа. Губы, сейчас упрямо сжатые, но естественно красные. Сами по себе. И румянец на щеках естественный. А то попалась мне как-то одна оштукатуренная, отплевывался потом полночи.

Усилием воли прервал ненужные мысли и вновь сосредоточился на сидящей передо мной на корточках девушке. И фигура у нее ладная. Ничего выдающегося, но вся сильная, гибкая и хлесткая, как молодая ветка ивы.

– Ты женщина. – Удовлетворенно заявил, оценив всю представленную красоту. Эх, если бы не поганый характер этой местной жительницы, я б за ней приударил. И не только…

– Ой, заткнись, а! – Я даже не заметил, как она мне бинты на ноге размотала, намазала мазью и замотала все обратно. – Ты что, баб никогда не видел? – Фыркнула она, принимаясь за плечо.

– Так то бабы. – Я отлепился от стены, чтобы ей было удобнее. – Их много, и они везде. А вот женщины в наше время – штучный товар. А ты еще и на внешность ничего такая…

Степанида резко приблизила свой нос к моему лицу.

– Ты пил что ли? – С подозрением спросила она. – Или кольнулся чем?

– Не пил. – Я смотрел в ее чернущие глаза и пытался понять, почему она мне раньше так не нравилась. Ах, да. Характер. Но ведь ежели притереться, то и это будет нестрашно. Наверное. Так, кажется, что я не о том думаю. Ладно, она мне вдруг нравится стала, но я-то ей противен со всеми вытекающими… – Ты тоже мокрая. Раздевайся. – Выдал, не придумав ничего умнее.

– Ты там в реке о дно головой не бился, случайно? – С подозрением спросила она, накладывая чистую повязку на мое заживающее плечо.

Я обиженно засопел. Я тут, между прочим, о ней пекусь, а она мне про дно говорит.

– Ты можешь заболеть, если не переоденешься в сухую одежду. – Все же пересилил себя и объяснил я.