Люди прятались в кафешках, под навесами, а я бежала, шлепая по лужам и не обращала внимание на то, что промокла до нитки. Я очень боялась, что меня догонят и больше такого шанса у меня не будет. Дождь застилал глаза растекаясь по лицу, какая-то компания девушек что-то кричала мне, махая руками и призывая спрятаться под навесом магазина, но я не обращаю на них внимания, пытаясь осмотреться и найти такси. Увидела стоянку с желтыми машинами и рванула туда. Залетела в первое попавшееся такси, захлопнула дверь и сразу ачала искать деньги на проезд, утирая мокрое лицо.

— Ll'evame a lapolic'ia, * — прошу я таксиста, который осматривает меня с недовольством, поскольку я намочила заднее сидение и с моих волос продолжает стекать вода. Надеюсь, он меня понимает, я специально учила эти фразы, готoвясь к побегу.

— Polic'ia? — переспрашивает полный седовласый мужчина.

— S'i. Porfavor*! — протягиваю ему деньги, надеясь, что этого хватит. Мужчина хмурится, словно понимает, что"

"я бегу, но потом берет деньги и выезжает со стоянки. Расслабленно откидываюсь на сидении, обнимая себя руками, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Мне кажется, что теперь все будет хорошо и у меня получится. Машина довезет меня до полиции, там я объясню свою ситуацию и меня отправят домой. Бояться больше нечего. Пока мы ехали, на меня вдруг накатила непонятная тоска. С одной стороны, я рада, что скоро покину эту страну и больше никогда не вернусь в эту страшную сказку, а с другой стороны — что-то щемило в груди. Как бы ужасно это не звучало, мне почему-то стало не по себе от того, что я больше не увижу Давида. Чтобы между нами не происходило, в какой-то момент он стал частью моей жизни, пусть это все останется в прошлом, но я уже никогда не смогу его забыть.

Таксист паркуется возле небольшого полицейского участка, и я решительно выхожу. Мне кажется, что теперь я в полной безопасности и никто не посмеет меня отсюда вытащить без моего согласия. Я еще верю в справедливость, добропорядочность и вижу защиту в полиции, еще не зная, как я ошибаюсь…

В участке, как ни странно, на меня вообще не обращают внимания, за стойкой стоит очень молодой парнишка в форме и спорит со взволнованной женщиной, что-то записывая, напротив, на металлических лавках, сидят пару бомжеватых мужчин и женщина с ребёном, и икто совершенно не обращает на меня внимания. Из коридора выходят ещё пару полицейских, и я подхожу к ним.

— Porfavor, ay'udame, — прошу я. Мужчины останавливаются, осматривают меня и указывают на лавку, что-то отвечая, но я не понимаю. Они обходят меня и выходят из участка. Женщина за стойкой начинает заполнять какие-то бумаги,

а к стойке подходят мужчины, и я понимаю, что мне тоже нужно ждать своей очереди.