Я сейчас только тем и занималась, что повторяла это имя про себя, потому что оно застряло в моем мозгу, точно назойливая заноза. Я коснулась подушечками пальцев его метки на щеке. Профессор Севастьянов говорил, что скихр полностью перестраивает организм жертвы, подготавливая ее для слияния. Я помню, как Гелю трясло в машине, как она кусала губы, стойко претерпевая мучения. Со мной ведь случится тоже самое…

– Почему ты спросил тогда, на базе, знаю ли я имя того, кто меня преследует?

– Ни один из нас не скажет тебе свое имя просто так. Зная имя, ты могла позвать его.

Я обернулась, изумленно вглядываясь в лицо чужака.

– То есть, он бы меня услышал?

– Да.

– Я лучше умру, ясно? И твое имя мне тоже не нужно. Я не собираюсь произносить его!

Кажется, чужак был иного мнения.

– На твоем месте я бы не бросался такими громкими заявлениями, – сверкнув янтарными глазами, сказал он.

Глядя на него, я презирала саму себя. Испытывала ли я большее чувство вины, нежели то, которое поселилось в моем сердце, когда я раз за разом, едва бросая на это существо взгляд, признавала его красивым. Мне нравился и его голос, и запах, и дурацкая уверенность. И в то же время я ненавидела все это, понимая, как и любой разумный человек, что чертова метка заставляет мои гормоны тоннами выбрасываться в кровь.

Взглянув через лобовое стекло на дорогу, я заметила далекий свет прожекторов. Неужели в Климовске было убежище? И мы направляемся прямиком к нему?

Я перевела взгляд на чужака, который самодовольно произнес:

– Ты совершенно не умеешь контролировать эмоции, Эля. Стоит ли напоминать, что я чувствую их?

– Я знаю.

– Прекрасно.

– Стоит ли напоминать, что это происходит против моей воли? – снова принялась его передразнивать.

Я ходила по грани, с каждым разом нависая над пропастью все сильнее. Мне казалось, что этим безрассудством я оправдываю то странное влечение, которое пробуждалось во мне вопреки собственной воле.

Мы стремительно приближались к посту и ярким световым источникам, расставленным по периметру.

– Кажется, тебе нужен бензин, – преспокойно сообщил чужак.

Большая загадка – зачем. Я почти покойник.

Не доезжая пятна света, мой мучитель остановил машину.

– Заправь полный бак, – сказал он. – Я пока немного развеюсь.

– Что?

Я впервые увидела, как он исчезает.

Как и всякий чужак, он умел делать это за мгновение. Когда он сказал «развеюсь», я и подумать не могла, что он действительно развеется в воздухе.

***

Меня остановила автоматная очередь – эхо тревожным гулом прокатилось по окрестностям и погибло где-то за горизонтом. Я тотчас остановилась, бросая под ноги пустую канистру, которую тащила в сторону военного блокпоста… вернее, она выпала у меня из рук, глухо ухнув пустым нутром.

Яркий свет прожекторов ударил мне в глаза.