Дыхания слишком много, оно оглушает.

Музыка все еще орет в салоне – забавно умирать под «Always» Bon Jovi.

Наверно, мы играем в какую-то игру… потому что, существо, которое мы, люди, держали на военной базе и истязали на протяжении двух месяцев, вместо неистового убийства коротко постучало мне в окно.

Из-за волнения я не сразу нашла кнопку стеклоподъемника. Нажала, наблюдая, как стекло медленно поехало вниз, а вместе с ним и моя душа – прямиком в адское пекло.

Не было ни секунды, чтобы я усомнилась в том, что чужак меня сразу же прикончит.

Холодный ветер влетел в салон и закружил вокруг меня сверкающими снежинками. Я втянула носом запах: пряный мускус, нотка табака и сладкая корица.

Когда мы с чужаком пересеклись взглядом, я оцепенела. В его карамельно-янтарных глазах плавилось солнце, дрожали звезды и взрывались миллиарды галактик. В них сейчас было нечто более зрелое, древнее и спокойное, чем я привыкла видеть в ловушке. Сейчас его суть – безмятежная глубина космоса и безмолвие вселенной.

Он склонился ко мне, положив на дверцу запястья. На его правой кисти, до кончиков большого и указательного пальцев вился узор из серебристо-черных символов. Никогда не видела ничего подобного.

Я повела взглядом выше, с большим изумлением разглядывая подвеску. Это была двухрублевая монета с изображением Юрия Гагарина.

… это просто… нет слов…

И снова наши взгляды встретились. Они столкнулись – упрямо, мощно, бескопромиссно.

Я желала жить. Он жаждал моей смерти.

– Я могу дослушать песню? – я все еще сжимала руль.

Машина заведена, я могу попросту тронуться с места и ехать до потери пульса, но правда неизменна – чужак найдет меня, где угодно.

– Только не эту.

До меня не сразу доходит смысл сказанного – мне, вообще, невероятно это слышать. Да я просто обалдела!

Дрожащей рукой кручу бегунок, выбирая другую песню. У меня есть хотя бы пара минут? Я буду жить, пока играет музыка?

– Послушаем Адель, – охрипшим от волнения голосом сказала я. – «Подожги дождь».

Этот трек самый длинный и длится семь минут и семь секунд – годится.

Я облокачиваюсь на спинку сидения, зажимая дрожащие ладони между колен. Свет фар вычерчивает дорогу, ветер метет влажные от снега листья, бьется о безликие скелеты домов.

– Красиво, – вырывается у меня, и я поднимаю глаза к небу.

В ночном мраке сияют звезды. В непроницаемой глубине рождаются и умирают цивилизации…

… а мы тут.

Только мы – жертва и палач.

– Еще немного… пожалуйста… – я кусаю губы, понимая, что прекрасный голос певицы оборвется.

Мне больше нечего терять, но я, как никогда, хочу жить. Хочу ловить губами суровый осенний ветер. Хочу ощущать его между пальцев, на коже, в волосах.