Неужели чужак говорит о возможности выжить?

Константин хотел ответить, но чужак резко надавил на его горло.

– Не торопись, обдумай, – процедил он, взирая на дрожащего от адской боли подполковника, – такие решения не стоит принимать сгоряча.

Суров вдруг осознал – чужак может снова и снова калечить его, пока не вобьет в его голову какую-то истину.

– Ты посягнул на то, что тебе не принадлежит, – произнес он, поглядывая на Константина бездушными глазами, – но теперь в тебе должно быть больше понимания. Между нами есть связь. Я знаю о тебе все. И ты мне не сильно нравишься.

– Пошел… ты…

– Это не тот ответ, на который я рассчитывал.

– Даешь мне шанс? Что-то ты не торопился сделать этого раньше!

– Раньше ты тоже не торопился стать мной, придурок. И я никогда не был жертвенен. Это дается мне нелегко.

– О чем ты, твою мать?

Чужак убрал ногу, и Суров приподнялся на локтях, а затем перевернулся, пытаясь встать, но ударом был снова отброшен на спину.

– Отдохни немного, – произнес Тай, пока Константин шипел ругательства, – мой асвахор остановит ратхату. Ненадолго – несколько сотен лет. Но этого вполне достаточно, чтобы ты смог нести знание среди людей.

– Асвахор?

– Поднапрягись, придурок.

Суров снова выругался.

– Научись разговаривать нормально, инопланетная задница. Я не должен понимать еще и твои намеки!

– Моей сути будет достаточно, чтобы дать вам фору.

Константин некоторое время напряженно смотрел в небо, опасаясь, что понял чужака превратно, пока не переспросил:

– Ты что, хочешь пожертвовать собственной жизнью?

– Ты делаешь потрясающие успехи.

Суров рассмеялся, но в следующую секунду стал серьезен. Эля даже сейчас, в отличие от всех ученых мира, спасает эту планету гораздо лучше. Именно она – та ценности, ради которой чужак предает даже собственную природу. Он не идет на компромиссы, он просто прокладывает собственный путь.

– Ты и в самом деле сдохнешь?

Чужак некоторое время просто стоял над ним, глядя сверху вниз.

– В самом деле.

– Вернешься к Халару?

– Нет. Буду вечно гореть в аду тебе на радость. Ты это хотел услышать?"

"– Да ты гребанный шутник, – недовольно пробурчал Константин.

Неприятно-новое чувство всколыхнулось в его душе. Нет, вовсе не злорадство. И не торжество. Иррационально, он почувствовал к этому существу уважение. А еще что-то смежное с осознанием сакральной важности этого поступка.

– Этой ночью мы заберем всех, у кого есть метка, – произнес чужак. – Это неизменно. Они погибнут. Но ни одна женщина не получит новый скихр.

Суров поморщился, но не стал спорить. Пожалуй, выторговать условия получше уже не получится.

– А Эля?

Над его головой раздавались лишь размеренные шаги чужака.

Звезды все так же сверкали в темной глубине космоса.

– Ты ей скажешь? – спросил Суров.