Интересно, те крысы, свиньи и хомячки, на которых Севастьянов ставил эксперименты, точно померли, или пора открывать свое кладбище домашних животных[1]?

Поднявшись, он содрал с себя смятую больничную сорочку.

С каждым шагом, он чувствовал, как нечто мощное, сильное и волевое, вливается в него, словно эликсир бессмертия. С каждым биением сердца, его тело становилось все более выносливым.

Когда он вышел в коридор, щеголяя голой задницей (а не слишком ли часто он ее демонстрирует?), он обнаружил прикорнувшего на вахте солдата. Спать на посту? – ну-ну.

Похлопав парнишку по плечу, он дождался, пока постовой вскинет голову, и сказал со всем пафосом, на который был способен:

– Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл[2].

[1] Здесь имеется в виду место, описанное С.Кингом в книге «Кладбище домашних животных»

[2] Знаменитая фраза из фильма «Терминатор 2: Судный день»

***

Конечно, первой прибежала Рудова.

Не говоря ни слова, она схватила Сурова за запястье, считая удары его сердца. А потом она в сердцах воскликнула:

– Этого не может быть! – и почти шепотом: – Не может быть… нет, невозможно…

Константин, которому все-таки предоставили штаны и футболку, лишь коротко улыбнулся:

– В смысле? – он тоже приложил пальцы к трепещущей вене, нащупывая сердцебиение: – Пульс есть.

– Вы живы! – сердито произнесла она. – Живы!

– Я думал это будет хорошей новостью, – он все-таки осклабился, позволяя себе иронию: – и, кроме того, я забыл написать завещание.

В следующую секунду она загоготала, стирая слезы с щек. Сев рядом с Константином на кушетку, она достала сигареты и протянула ему раскрытую пачку.

– Я решил бросить, – ответил на это он.

– Вот как? И почему? – Рудова без обиняков зажала сигарету губами и со смаком прикурила.

– Меня отпустили «оттуда» под обещание быть хорошим мальчиком.

Впервые Суров чувствовал себя легко. Может, призрачный шанс победы над чужаками давал ему эту легкость? Он будто освободился от груза прошлого, от тягости того выбора, который он сделал когда-то.

– Сколько дней прошло? – спросил он, видя, что Рудова всерьез раздумывает над его словами.

–С момента смерти прошли почти сутки. Но вы погибли не сразу.

– Не сразу?

– Произошла регенерация. На самом деле, мы такого даже в фильмах не видели. Аппарат Илизарова срочно сняли. А потом – остановка сердца. Реанимировали почти десять минут.

Константин повернул голову, глядя, что Рудова умолкла, тревожно поджав плечи. Воспоминания о его смерти приносили ей боль. Эта боль была так понятна, что он чувствовал ее где-то в районе солнечного сплетения. Эта боль приносила ему понимание и трепетную благодарность в ответ. А еще желание утешить.

Он вдруг услышал еще несколько сильных эмоций.