– Поэтому твой ирахор способен повлиять на всех остальных.

– Да. Но я не возвышаюсь над другими. За жизнь Ксура я предоставлю асвахор.

– Что это значит?

– Обещание, клятва, жертва. В вашем языке нет точного определения этому.

– Что именно представляет собой эта жертва?

– Часть меня.

– Звучит дико. Тебе же не оттяпают какую-нибудь важную часть тела?

Даже в его очень правильной голове это звучит слишком двусмысленно.

– Нет.

– Гора с плеч, – покраснела я: – Теперь мой черед. Я выбираю правду – спрашивай!

– Где ты сейчас хочешь быть больше: в моей постели или в этой скучной комнате?"

"Если стрелы Амура имели калибр, то меня только что снесло пушечным ядром.

– Эта комната не такая уж скучная, – я неловко потерла шею.

Лучше бы я выбрала действие… почему я не предусмотрела, что правда, которая существовала между нами, насквозь пропитана желанием?

– Ты хочешь заняться со мной любовью, Эля?

Мое сердце так заныло, что здесь не осталось места лжи.

– Действие! – запищала я, прося пощады: – Лучше действие!

Напрасно. Мои попытки – лишь трепыхание попавшего в болото человека, я только сильнее проваливалась.

Позор приближался ко мне со скоростью метеора.

Тай переместился в сумраке за секунду – он молча вытянул меня из-за стола, его ладонь жаром скользнула на изгиб моей талии.

Он такой высокий, что мне пришлось приподняться на цыпочки. Его поцелуй прозвучал на моих губах бесстыдным стоном. Кто бы мог подумать, что все на что я буду способно рядом с ним: шептать, как я соскучилась и как сильно его люблю. То, что между нами, не связано ни с враждой наших видов, ни с гибелью человечества. Это что-то запредельное. Оно просто есть, как суть всего живого.

– Всего одна встреча, Тай, – наши пальцы переплетаются, будто этим мы компенсируем то, что так долго тосковали друг по другу: – Я больше не стану об этом просить.

Он внимательно смотрит мне в глаза.

– Между смертью и жизнью вы всякий раз выбираете смерть, – произнося эти слова, он касается своими губами моих дрожащих от желания губ. – Хочешь убедить меня в обратном? Я исполню твою просьбу только в одном случае – ты будешь моей до конца, Эля.

Его поцелуй нежный, глубокий и присваивающий. В нем – обещание.

Тай подхватывает меня на руки. Знаю, он сейчас способен прикончить любого, кто встанет у него на пути. Он в своем праве – я принадлежу ему. И это мой ирахор.

Глава 30

Он просто гулял по кабинету.

Выпустив мою руку из своей широкой ладони – словно отпустив на волю пташку – он впервые был среди людей абсолютно свободным: способным причинять боль и дарить смерть. Избиение младенцев на картине Рубенса выглядело не так трагично, как выглядела его немая угроза по отношению к нам, беззащитным людям.