Она слабо улыбнулась, потому что Суров был способен на любую отговорку, лишь бы не воспринимать ее слова всерьез.

– Тебе Воробей передал воду и печенье. Прости, это не самый полезный завтрак, но сейчас тебе нужно поесть что-нибудь сладкое, – хорошенько укутав ее в одеяло, он положил пакет ей на колени, – нужно поторопиться, малыш.

– Пожалуйста… я не хочу уезжать, – попросила она. – Тай все-равно заберет меня.

– Ну это мы еще посмотрим. Не списывай меня со счетов раньше времени, хорошо?

– Инна Владимировна посмотрит меня, и я вернусь.

– Не думаю.

Суров сел за руль и сдал назад, выезжая на дорогу.

– И больше не строй планов по спасению мира за моей спиной, маленькая заговорщица, - увидев, что она возиться с бутылкой, он притормозил и напоил ее из своих рук: – Какого черта этот чужак сделал это с тобой?

– Ему было трудно сдержаться.

– Не оправдывай его, Эля. В этом случае он, вообще, не должен был тебя трогать. Подумай, что именно ты значишь для него.

Она насупилась. Конечно, она понимала, что ее ненаглядный Тай едва ее не прикончил.

– Как ваша рука? – вдруг спросила она.

– Спасибо за заботу, малышка. Я в норме.

Эля покраснела. Возможно, его обращение задевало какие-то болезненные струны в ее душе?

– Не хочешь, чтобы я тебя так называл?

– Просто… – она спряталась в одеяло по самый подбородок, – вы поцеловали меня.

– Эм… – Константин почувствовал, что смущается, как школьник, – ага.

– Больше никогда не делайте так.

Положив на руль кисть, он с усмешкой взглянул на нее:

– Запрещаешь?

– У меня… – она запнулась, и, несмотря на бледность, на ее щеках вспыхнул румянец: – другой мужчина.

– По утрам он имеет свойство растворяться в воздухе. Это не считается. Забудь о нем, малышка. Я заменю его во всех сферах твоей жизни.

Конечно, Суров не скупился на бахвальство. Но он понимал совершенно точно, что не так-то просто вытравить из сердца этой девочки поганца, который засел там, словно рыболовный крючок.

***

Преданность Хатико меркла перед моим желанием снова оказаться рядом со своим мужчиной. Кто станет отрицать, мне положена волшебная пилюля под названием Тайгет Касар. Ее следует принимать внутрь, строго по расписанию…

А все, что между этими приемами, – гнетущая реальность, от которой мне хотелось бежать прочь без оглядки.

– Давление низкое. Анализы плохие, – покачала головой Инна Владимировна, подключая капельницу, – это ж надо было придумать, Эля!

Она метнула взгляд в сидящего на стуле Сурова.

– Ей положен постельный режим, подполковник. Это не шутки! Что за идиоты ей помогали? Чья это, вообще, идея?

Она не ругалась на меня. Напротив. Зная ее, эту черствую грубоватую женщину, я лишь глупо улыбалась.