Из кабинета они переместились в… подвал? Стоило обвести взглядом эту низенькую каморку без окон, на ум приходило только одно – либо подвал, либо подсобка. По ногам тянуло холодом, на левом запястье тоже болталось что-то холодное, металлическое. «Браслеты». Только почему-то не пристегнутые. И зачем их надевали? Или надеть-то надели, да расстегнули по указанию «главного»?

Прищурившись, Влад поднял взгляд на присутствующих. Они оба не сводили с него внимательных глаз. Матюшин был без очков, но с тросточкой, на которую и опирался всем весом. Невооруженным взглядом было видно, что стоять ему было трудно. А рядом с ним находился человек, которого каждому сотруднику московской полиции не знать было непростительно, и Влад знал. Не лично, но знал. Начальник Управления уголовного розыска МВД России по г. Москве, генерал-лейтенант полиции Ненашев Виктор Александрович, собственной персоной. Только вот что он делал в подвале дома Матюшина? Хороший вопрос…

– Узнал? – пробасил тот, правильно истолковав выражение лица Влада. – Вижу, что узнал, – повернулся к Матюшину: – Оставь нас.

– Но…

– Или сам будешь разгребать всю эту помойку, – «надавил» голосом Ненашев. – И нападение на сотрудника в том числе, – следующие слова процедил еле слышно: – Ты мне и так отпуск испортил.

Хозяин дома молча удалился, а генерал обратился к Демидову, сидящему на простой деревянной лавке:

– Как самочувствие?

***

Ксения проснулась от естественной физиологической потребности, которая на протяжении последних нескольких дней поднимала ее с постели прямо посреди ночи. В каждую из таких вылазок в туалет она неизменно боялась столкнуться с Владом, поэтому всегда, прежде чем выскользнуть тенью из комнаты, чутко прислушивалась к тому, что происходит в квартире. Прислушалась и на этот раз.

Тишина. С приоткрытого окна доносился приглушенный шум ночного города. Еле слышное стрекотание накладывалось на отдаленный гул и редкий шорох шин по теплому асфальту, где-то беспокойно заскулила собака. Ее протяжный вой вызвал волну безотчетного страха, заставив поежиться от прежде желанного одиночества. Когда-то давно она слышала, что если воет собака, то быть беде. Вот и сейчас, при звуке заунывного пения пса, противные мураши осели на коже.

Не зажигая света, Ксения осторожно выбралась из-под одеяла, приоткрыла дверь в прихожую и, тихо ступая, направилась в туалет. На обратном пути привычно окинула взглядом полку у зеркала и, не найдя там тускло мерцающих в темноте ключей опера, остановилась в нерешительности. При мысли о том, что глубокой ночью Влада нет дома, ее пронзил липкий, необъяснимый страх. А если не зря собака выла?!

Тишина вокруг натянулась и зазвенела, темнота сковала удушающими объятьями.