Словно вернулся на несколько лет назад в то время, когда отец еще был с ними и ежедневно навещал любимого и единственного сына. Не знал тогда подросток Влад, что до краха семьи осталось всего ничего – именно вскоре после его выписки из больницы, отец их бросил.

Жуткие ощущения – живой человек, запертый в мертвом теле. Как будто заживо погребенный. Зато слух понемногу обострялся, позволяя, не привлекая к себе лишнего внимания, определить, где находился.

Судя по разговору, в комнате, помимо него, было еще двое. Голоса поначалу проникали к воспаленному сознанию как сквозь вату, отражались от стен, гулом отдаваясь в голове. Постепенно звуки начали складываться в слова, соединяться в связные предложения. Одним из говоривших был Матюшин, а вот второй, с хорошо поставленным, командным голосом, был незнаком.

– У вас совсем мозгов нет, на «сотрудника» нападать? – властные ноты прорывались даже сквозь сниженный почти до шепота бас.

– Да он чуть меня не задушил! – оправдывался хозяин дома. – Чуть кадык мне не сломал! – и, верно, говорил с хорошо заметной хрипотцой. – Бешеный совсем, – прошипел в сердцах. – И взгляд у него бешеный.

– Ну и зачем он тебе нужен?

– Он – единственный может знать, куда его папаша спрятал досье на меня.

– Все не угомонишься, – вздохнул «главный».

– Ты же не хочешь помочь, – с обидой заметил Матюшин.

– И не помогу! – ответ был груб и резок. – Я тебе сразу сказал, еще тогда, когда все начиналось, что в «таких» делах я тебе не помощник. Скажи спасибо, что вообще не заявил куда следует.

– Спасибо, – нехотя пробубнил Алексей Сергеевич.

– Пожалуйста, – с сарказмом ответил его собеседник. – Это точно он? Сын Димы и Гали? Демидовых?

– Не узнаешь?

– Да я его вблизи видел один раз всего. Лет пятнадцать назад. Где тут узнаешь? А по работе… Не помню, – уже спокойнее ответил тип с властным голосом, видимо, еще один друг родителей, однако после минутного молчания, заговорил иным тоном: – Так, все, от парня этого отстань. Досье свое ищи как хочешь, но эту семью оставь в покое.

– Я без него не найду, – начал было возмущаться Матюшин, но его оборвали:

– Значит, судьба у тебя такая!

Самое время, чтобы дать о себе знать. А то, не дай бог, решит Алексей Сергеевич ослушаться и будет и дальше им с Ксюхой жизнь портить. Сейчас вот совсем не до него! Да и вопросы у Влада к нему, к ним обоим, были. Сделав над собой усилие, он пробил скорлупу оцепенения, с негромким стоном принял сидячее положение.

Глава 37"

"– И снова здравствуйте, – пошутил хрипло Демидов, держась рукой за голову. В затылке пульсировала тупая боль, тусклый свет от лампочки на стене нестерпимо резал глаза.