Старшего сына Тимофея Саввича еще в 1921 году расстреляли большевики в Ростове-на-Дону, дочка Мария умом повредилась и в больнице померла, третья Елена Саввишна уехала за границу – и тишина, всего одно письмо от нее и было только, а самый младший сыночка который раз уж репрессирован, и сейчас нет от него ни слуху ни духу уж лет десять как.

Осталась Зинаида одна доживать свой трудный век, и не было Господу до нее дела. Даже страшную войну пережила, никакая хворь ее не тронула, вот настолько забыл про нее Господь.

Нужда заставила ее ехать в Москву, так как для пенсии нужна была бумажка с места жительства для подтверждения, что жива еще Зинаида."

"Столица не радовала ее, место, где она была когда-то счастлива, больно резало сердце. Больше она никогда не сможет так полюбить Москву, как раньше. Навсегда этот город остался в прошлом, с ее личными домами и приемами, и сейчас это были словно декорации в театре, они стоят, а спектакль закончился. Этому очень способствовало то, что после войны Москва пока еще не восстановилась, и дома стояли обшарпанные, словно старые картины в голове Зинаиды.

Кропоткинская улица блестела от прошедшего дождя, и яркое сентябрьское солнце отражалась в лужах то там, то там, попадающихся по тротуару. Зина остановилась и залюбовалась красотой солнечных лучей. Прервала красоту капель дама, грубо наступив в красивую солнечную лужу. Зина подняла взгляд на даму и на мгновение впала в ступор. Навстречу ей шла ее кровный враг Мария Андреева. Не успев среагировать, Зина, удивив саму себя, громко сказала идущей навстречу женщине:

– Здравствуйте, Мария Федоровна.

Женщина остановилась и внимательно взглянула на Зинаиду, ей даже показалось, что затянутая пауза, в которой она пыталась узнать бывшую конкурентку, это был привет МХТ, и та ее узнала сразу.

– Здравствуйте, Зинаида Григорьевна, – ответила Андреева и поправила на голове шляпку.

Даже сейчас, в свои семьдесят восемь лет, эта актрисулька выглядела великолепно. Зинаида была на год младше Марии, но она чувствовала себя по сравнению с ней старухой.

– А я рада вас видеть, – первой прервала молчание Зинаида, – я даже искала встречи с вами.

Это было правдой, когда стало совсем трудно, Зинаида вспомнила про письмо, то письмо, что написал Савва перед смертью. Тогда, спасая от позора связи с революционерами своего мужа, Зина оторвала последние две строчки и оставила на столе, рядом с пистолетом:

«Не стоит никого и ни в чем винить, так сложилась судьба.

Прощаюсь навсегда, Савва Морозов», —

представив все как самоубийство.

– И зачем я вам понадобилась? – грубо сказала Мария, и Зину передернуло от такого тона.