Кортик, независимо от того, что оружие старое, имел лезвие великолепного качества стали, потому и зашел, как в масло. Анну же задушили ее же шелковым шарфиком, и это тоже мог сделать любой, так как шарфик был словно создан для этого, – сказала Катерина, колдуя у себя в компьютере. – Ну что, – хмыкнула Катя, – у нас есть понимание, чьи отпечатки пальцев мы нашли на кортике, – сказала она, но как-то нерадостно.

– Это очень хорошо, – сказал Женька, подлетев к компьютеру. – А откуда в голосе растерянность, мы почти раскрыли дело.

– Не думаю, – сказала Катерина, – это отпечатки пальцев пяти разных людей. Убитой девочки Анечки, Серафимы, Ленчика, Макса и, как ни странно, тихой женщины Елены Ивановны, которую я вчера даже не запомнила, если честно.

– Да, – согласился Женька, раздумывая о полученной информации, – дочь Лизавета и муж Яков у нее очень яркие и громкие личности, а она прям тихая серая мышь.

– Если быть точным, грустная рыжая мышь, – хмыкнула Екатерина.

– Не кортик прям, а дверная ручка в общественном туалете, где ты там столько отпечатков-то нашла, – недовольно буркнул Женька, понимая, что по-быстрому разобраться не получится.

– Я не поняла, ты не доволен, как я так хорошо работаю?

– Ты знаешь, у нас в отделе все очень хорошо работают, возможно, чересчур. Вот мне прислали сегодня досье, где наши туристы могли пересекаться с Эльвирой Альбертовной Штейн, и накопали такого, что я в шоке, как они все здесь оказались. Если это случайность, то роковая. Ну да ладно, надо идти сохранять лицо, не до места начальника уже, как бы завтра вообще погоны не потерять. Начальство мне сейчас по телефону грозилось: если мы к завтрашнему обеду, когда теплоход причалит в Москве, не найдем убийцу, он откажется от нас с тобой и сдаст на растерзание коллегам из смежной структуры.

– А я пойду более тщательно поищу в комнате у Эльвиры Альбертовны. Если там было что-то мелкое, что его пришлось выковыривать ножом, то, возможно, какие-то частицы упали на платье или закатились, – сказала Катя, размышляя.

Когда Евгений покинул каюту, ставшую за последние сутки штабом, Катя в который раз вспомнила: она не сказала коллеге, что поставила Джону в телефон червяка и что его по-хорошему уже надо достать оттуда, пока он не развалился или не наследил.

Димка, во сне обнимая Нику, улыбался, как ребенок, и Катя тут же забыла о червяках, заданиях и убийствах. Она в первый раз в жизни чувствовала себя счастливой и решила срочно завести ребенка. Будучи карьеристкой, она постоянно откладывала это событие. Димка расстраивался, но понимающе кивал. Все изменилось, когда она вчера почувствовала, что потеряла его, потеряла навсегда.