– А что я сразу? – испугался молодой человек, поправляя свою выдающуюся челку. – Вон, официантов попросите.

– Именно ты, – настоял Евгений, – ты мне показался самым сообразительным, иди, она все расскажет.

Закончив с Германом, он повернулся к Джону, который еще вчера перестал глупо улыбаться и уже вполне смахивал на русского.

– Откуда такой шикарный русский язык, Джон? – вдруг спросил Женька сходу, чем удивил американца.

– Ну, это все моя няня, она была из России, хотя нет, не точно, она была из Бразилии, а вот ее мама была из России. Она бегло говорила на четырех языках, португальском, родном для нее и ее отца-бразильца, русском, чтоб, как говорила ее мама, она не забыла свои корни. Английский же и французский – для общего развития, потому как русская родительница моей няни говорила, что человек просто обязан знать эти языки, чтобы чувствовать себя в обществе равным. Также дома она учила ее этикету и хорошим манерам, да и еще многому другому.

– Повезло тебе с няней, – усмехнулся Женька и сел напротив Джона, подперев подбородок рукой, показав тем самым, что эта история ему очень интересна. Аврора же, сидевшая сбоку, не понимала этого и пинала под столом Женьку ногой, что он всячески старался игнорировать. Хоть работы было невпроворот и все летело в тартарары, он не мог себе отказать в удовольствии позлить девушку, которая ему все больше нравилась.

– У нее была очень трудная жизнь, она бежала из Бразилии от мужа, наркоторговца и бандита, в Америку, но устроиться на работу было практически невозможно. Вот тогда-то ей пригодились и языки, что заставляла учить мама, и знание хороших манер и этикета, ее стали приглашать няней в богатые дома. Хотя она, по сути, была не просто няней, а полноценной гувернанткой, обучая детей всему, что знала сама, – когда Джон рассказывал о няне, его глаза наполнялись любовью и он становился каким-то своим, парнем с соседней улицы. – Я был последним ее воспитанником и, как она говорила, последней любовью. У няни не было детей, и она любила меня как собственного ребенка. Если бы она была жива, то обязательно бы порадовалась, что я оказался в Москве. Она ни разу не была в России, но всегда мечтала здесь побывать, особенно в Москве.

– Прекрасная история, – сказал Женька и получил очередной пинок под столом, – но все же вернемся к нашим баранам.

– О, я знаю, что это обозначает, – обрадовался Джон. – Revenons a nos moutons, – сказал он на хорошем французском. – Это выражение пошло из французского языка, и оно означает желание одного из участников диалога, когда он отошел от основной темы, вернуться все же к сути.

– Тоже няня? – уточнил вежливо Женька.

– Да, – подтвердил гордо Джон, вновь напялив на лицо свою дурацкую улыбку.

– Святая женщина – восхитился Евгений.