Глупым птицам были страшныТвои простые слова.Мои планы, мои мечтыВмиг попали в их жернова.Оглохнув на миг от букв,Чувства кинулись в рассыпную.А в висок все стучалось: тук-тук,Я полюбил другую.У Женьки была цель отчитаться перед Эльвирой Альбертовной и погулять по палубе с «объектом», рассуждая на тему «Все бабы – дуры», но только сейчас он понял, что не досмотрел всего одну комнату туристов на теплоходе, каюту девушки – любительницы плавать с кругом. Поэтому, вздохнув, он все же постучался в дверь.

– Вы? – удивилась она, тут же отворив дверь, словно ждала кого-то.

– Я, – подтвердил Евгений, – у нас на судне пропал нож, обыскиваем комнаты, не смотрели только вашу. Я знаю, что вы в момент пропажи принимали ванны в реке, но все же для порядка, разрешите, я взгляну.

Девушка отошла, пропуская Женьку в комнату. Ее лицо раскраснелось, а волосы рассыпались по плечам мелкими кудряшками.

– Кстати, парик не носите никогда, да и вообще, вам с распущенными идет больше. Это так, совет, если вы все еще ищете внимания своего неудавшегося поклонника, – говорил Евгений, осматривая небольшую каюту.

– Вы думаете, я пропащая и краду столовые приборы? – спросила она его грустно.

– Вот прошу вас не наговаривать на себя лишнее, во-первых, это не совсем столовый прибор, это кортик Петра Великого, который, как оказалось, ни дня ему и не принадлежал, но это мелочи, – данную информацию Женька уже получил из своего отдела, – это не меняет его исторической ценности. Плюс ко всему, по свидетельствам очевидцев, у него на рукояти набалдашник из сапфира. Всего один камень, да, но все же старой огранки и, думаю, ценится довольно хорошо. Так что если бы вы его и украли, то я бы лично вас не осудил. Понимаете, Аврора, Эльвира Альбертовна была настойчива, и мне приходится его искать, – говорил Женька, заглядывая в шкаф и прикроватную тумбочку девушки.

– Почему вам? – спросила Аврора, сев на кровать и взяв в руки бокал вина. Женька теперь понял причину ее раскрасневшихся щек и такой жалобной песни.

– Не то чтобы это была рулетка или конкурс большой, но, так как я бывший полицейский, выбор грозной женщины пал на меня, и способа отказаться у меня уже не было. Зачем вы пьете? – тут же поинтересовался он. – Заливаете свои раны? Зря, алкоголь никогда не делает легче, только тяжелее. Он обостряет все проблемы и неудачи в мозгу выпивающего, и становится еще хуже. Пить надо только от радости и никогда с горя.

– А вы специалист, – улыбнулась Аврора, и в свете настольной лампы, в окружении торчащих в разные стороны завитушек и алых щек ее улыбка показалась такой красивой, что Женька перестал открывать пустые ящики и сел напротив нее на стул.

– Ну, не то чтобы, – замялся Женька, – так, любитель.